Коптилка светила слабо, поэтому Катя постоянно натыкалась на какие-то тюки и корыта, отзывающиеся жестяным бряцанием.
Варвара Николаевна ввела её в небольшую комнату с буржуйкой посередине, а сама опустилась на диван, то ли засыпая, то ли сползая на бок в голодном обмороке:
— Надо согреть воды, будем пить кипяток.
Холод в комнате стоял неимоверный, на улице и то было теплее. Катя увидела, как Варвара Николаевна коротко втянула ртом воздух и замерла без движения.
— Варвара Николаевна, подождите, не умирайте, я сейчас затоплю печку.
Высоко подняв коптилку, Катя заметалась в поисках топлива: диван, шкаф с распахнутыми дверками, криво висящий портрет на стене, широкий комод, стол, заставленный грязной посудой с разводами копоти, пишущая машинка на подоконнике. В захламлённой комнате не находилось даже газет, правда, на письменном столе лежали несколько тетрадей и стопка белой бумаги, но их Катя не посмела тронуть.
Выбор пал на комод. С усилием выдернув нижний ящик, Катя вывалила содержимое на пол и ногой выбила фанерное дно.
За время осады, голода она тоже ослабела, и каждое движение давалось с трудом, но всё же удалось растопить печурку, чтобы поставить на плиту чайник с остатками замёрзшей воды.
Когда Катя стала растирать Варваре Николаевне щёки ладонями, в коридоре раздался звук шагов:
— Мама?
В дверях стоял худой солдат с вещмешком на одном плече. В полутьме комнаты Катя видела только неясные очертания лица и фигуры.
— Мама! Мама! Что с тобой?
Бросив на пол вещмешок, солдат устремился к дивану.
Он оказался совсем рядом с Катей.
Сергей! Её кинуло в жар. Отстранившись, она смотрела, как Сергей трясёт Варвару Николаевну за плечи.
Та открыла глаза и непонимающе моргнула:
— Серёжа, ты? Откуда?
Не глядя на Катю, Сергей взял протянутую ею кружку с горячей водой:
— На, мама, выпей, согрейся. Я тебе принёс хлеба и брикет киселя. Нам выдавали.
Он резко развернулся к Кате, совершенно не удивляясь присутствию девушки в форме МПВО.
Помощь населению была их службой, как если бы у постели больного стоял врач, а в вагоне поезда проводник.
— У вас есть ещё кипяток?
Катя ответила:
— Воды осталось на донышке. Надо идти на Неву, а мне некогда, пора на дежурство.
— Спасибо вам, девушка, вы идите, меня до утра отпустили, я справлюсь.
Одним движением Сергей развязал мешок, отломил краюху хлеба и протянул Кате:
— Возьмите, от чистого сердца.
