Разве тогда, когда он, прорываясь из окружения, волок на себе раненого взводного, верилось, что настанет время и он будет проезжать мимо мест, где пали товарищи, на собственном легковом автомобиле? Здесь надо идти пешком, опустив голову и скинув шапку.
Катя положила руку ему на колено — она всегда чутко улавливала его настроение:
— Когда-нибудь здесь построят часовню. Мне кажется, что она должна быть высокой, белой, с куполом, как пламя свечи.
Слегка откинувшись на сиденье, она посмотрела в окно долгим взглядом, словно выбирая место для постройки.
Сергей вдруг вспомнил, как они вдвоём отстреливались от полицаев, когда те искали Катин передатчик при очередном прочёсе леса. Партизанская группа задерживалась, и им с Катей пришлось принять неравный бой. Помогло то, что они успели залечь в ложбине, послужившей естественным окопом.
Израсходовав все патроны, он зажал в руке связку гранат. Катя сзади обняла его за талию и прилепилась к спине, чтоб стать одним целым. Она была разгорячена боем, потная, растрёпанная — Сергей чувствовал её тело каждой клеткой, и от того, что через несколько секунд Катина жизнь может оборваться, его била дрожь.
Он боялся, что её могут убить, но ещё больше боялся, что её убьют, а он останется.
Полицаи поняли, что выстрелов больше не будет, и уверенно наступали. Их глаза рыскали, как у голодных волков. Сергей знал, что каждый из них рассчитывает лично захватить радистку живой и получить награду.
— Эй, партизаны, сдавайтесь! Всё равно вас возьмём!
Каждый шаг полицаев отсчитывал вечность.
Пересохшие губы не слушались, и всё-таки Сергей сумел спросить то, что не решался прежде:
— Катя, ты выйдешь за меня замуж?
Она прижалась к нему ещё теснее:
— Да! Я обещала твоей маме, что мы вернёмся вместе!
Её ответ раздробили автоматные очереди, скосившие ряд полицаев. Резким ударом Сергей сбил Катю на дно ложбины и накрыл собой, пережидая волну взрывов. Он дал бы расстрелять себя сотню, нет, тысячу раз, лишь бы только на Кате не было ни одной царапины.
"
"Вспоминая тот бой, Катя до сих пор просыпается в холодном поту и потом долго сидит на кухне перед нетронутой чашкой чая.
Как-то раз, когда дочка спросила, страшно ли было на войне, Катя ответила:
— Очень! Но за того, кто рядом, ещё страшнее.
С трассы свернули возле Подберезья, где при атаке на аэродром погиб Ненашев. Дальше асфальт заканчивался и шла просёлочная грунтовка. Судя по лужам, наполненным прозрачной водой, по ней редко ездили.
