Она так часто думала о наступлении, что ночью ей приснился рукопашный бой. Мелькающие руки, блеск холодного оружия, крики, кровь. Она проснулась в холодном поту и не сразу сообразила, что находится не в окопе, а на территории военной части в старой школе, приспособленной под казарму офицерского состава. В маленьком закутке, выделенном ей старшиной, рядом с койкой стояла табуретка, на которую Катя положила планшет с письмом от Егора Андреевича и Варвары Николаевны. Переписываться с родными разведчикам разрешалось, главное, не указывать, где и кем служишь.
Первая весточка полетела в Ленинград вскоре после возвращения с первого задания. Точнее, это были две ласточки, потому что Катя послала два одинаковых письма — Егору Андреевичу и Варваре Николаевне, в расчёте, что если одно затеряется, то другое дойдёт.
Взбив подушку повыше, Катя достала из планшета письмо, просто чтобы ещё раз подержать бумагу, написанную Серёжиной мамой. В письме о Серёже не было ни строчки, значит, он по-прежнему числится пропавшим без вести.
Катя тихонько вздохнула.
Светящаяся стрелка часов показывала три утра. Надо успеть набраться сил, потому что завтра спать не придётся — в ночь вылет. В полученном приказе говорилось, что группе разведки во главе с майором Зубовым и его помощником сержантом-радистом Зайцевой и приданным им охранением из трёх парашютистов-автоматчиков предписывается сразу же после приземления приступить к выполнению задания разведывательного характера. Что делать, в приказе не говорилось, но майор Зубов имел исчерпывающие инструкции.
Прежде майора Зубова Кате довелось видеть лишь однажды — сразу по возвращении от деда.
Он показался ей мрачным и заносчивым. Тогда её потребовали с докладом к начальнику штаба — полковнику с тихим голосом и жёсткими как сталь глазами. Кроме начштаба в кабинете находился пожилой, лысоватый майор среднего роста. Тренируя описание словесного портрета, Катя сумела заметить широкий нос, ершистые брови и резкие морщины, сбегавшие от уголков рта.
При её появлении он встал и, не взглянув, вышел из кабинета.
— С майором Зубовым работать не доводилось? — спросил полковник, и сам себе ответил: — Ничего, всё ещё впереди.
Письмо в руке грело душу тёплым угольком из домашней печи. Катя повернулась на бок и принялась размышлять о предстоящем вылете и о том, что немного обидно не принимать самостоятельных решений, а служить чем-то вроде живого радиопередатчика.
