«Для кого-то из немцев эти русские ели станут последним, что он увидит в жизни», — подумал Сергей. Автомат удачно лёг на колючую ветку, облегчая прицеливание. Он сорвал хвоинку и прикусил её зубами. Рот наполнился терпким горьким ароматом леса. И сразу вспомнился блокадный Ленинград, столовая их автобатальона и бачок с хвойным отваром, который полагалось пить по кружке в день.
Ребята из пятёрки рассыпались по дистанции. Шмель стоял за соседним деревом. У него единственного из группы была десятизарядная винтовка СВТ-40, чтобы бить наверняка, без промаха.
Перед тем как встать в засаду, Шмель приказал всем снять лыжи и вертикально воткнуть в сугроб, чтоб успеть подхватить на ходу."
"Время текло медленно. Неподвижность позы сковывала руки и ноги холодом. Пальцы немели. Разгоняя кровь, Сергей напряг мышцы. Сейчас оружие — не только автомат, а и он сам, поэтому тело должно быть в боеготовности. В сторону Шмеля он не смотрел. Неприятно было.
За время засады по дороге прошло несколько пустых грузовиков, прогромыхали сани, запряжённые чахлой лошадёнкой.
Правила санями женщина в синем платке. Проезжая поворот, она придержала лошадь и высоким голосом завела: «Эх, рябина кудрявая, белые цветы…»
Когда на дороге показались несколько полицаев, Шмель отрицательно покачал головой:
— Ждём живую силу противника, а с этими гадами успеем разобраться.
Колонну гитлеровцев услышали загодя по слаженному топоту множества ног. Шум из-за поворота приближался.
Шмель подал знак поднятой вверх рукой:
— Приготовиться!
* * *В 1932 г.
утвержден нагрудный знак «Ворошиловский стрелок» и утверждено положение о нём. Подготовка ворошиловских стрелков в организациях ОСОАВИАХИМа (Общество содействия обороне, авиационному и химическому строительству) стала неотъемлемой частью оборонно-массовой работы Общества и вскоре превратилась в широкое движение трудящихся, молодежи за овладение стрелковым делом[56].
* * *Сквозь ажурную прорезь в еловых лапах Сергей увидел колонну гитлеровцев, человек сто. Печатали шаг чёрные сапоги, чешуйчатым панцирем шевелились тёмные каски.
Сергей поймал себя на мысли, что не воспринимает их людьми. Для него они были захватчиками, из тех, кто не моргнув глазом сжигает целые деревни вместе со стариками и детьми, кто замучил в застенках партизанскую радистку Катю, кто грабит, вешает, стреляет, топча сапожищами чужую землю.
«Живая сила», — сказал про фашистов Шмель. Сбоку колонны долговязо вышагивал офицер в туго застёгнутом ремне с кобурой на боку.
