Спасение или смерть?
Взяв автомат наизготовку, Сергей стал медленно приближаться к двери.
Кованая щеколда была замкнута на деревянную палочку, сквозь щели в крыльце пробивался молодой кустик, окон нет. Тишина и покой, как на картинке в детской книжке.
Тёсанная топором дверь поддалась с чудовищным скрежетом, способным разбудить всю округу. Если бы в доме ждала засада, то шансы уцелеть стремились к нулю. Но в пустой избе Сергей нашёл только паутину, засохший лист на полу и мешочек сухарей, подвешенный к притолоке.
Свет проникал сквозь узкие бойницы под самым потолком, освещая грубый стол, две лавки, полати и печурку-каменку. На столе лежал коробок спичек.
От неожиданно привалившего счастья Сергей почувствовал сокрушительную слабость, как будто из него вынули все кости.
Выбрав из мешочка с сухарями самый маленький огрызок, он сунул его за щеку и вышел наружу. Надо бы сделать стоянку дня на три, пока Кугелевич не оклемается, а там как получится.
В обратную дорогу вела мысль, что сегодня они будут спать в тёплой сухости и относительной сытости, а завтра с утра надо будет сделать вылазку по окрестностям и изловить дичь.
Хорошо бы заготовить еды впрок. По всем параметрам до своих предстоит идти километров сто в западном направлении.
Пока Сергей добирался до стоянки, стало темнеть, и вдалеке тоскливо и жутко заухала сова. Пусть блажит, главное, чтоб не напороться на фрицев.
* * *"
"Много лет советские историки и пресса замалчивали подвиг Второй ударной армии. Он был закрыт тёмной тенью её последнего командующего генерала Власова.
(При выходе из окружения генерал Власов был взят в плен, переправлен в Германию и там согласился на сотрудничество с фашистами.)
«Власовцы» — вот то, что часто слышали немногие выжившие в аду у Мясного Бора.
Было забыто, как в тяжелейших условиях Вторая ударная армия оттягивала от Ленинграда силы гитлеровцев, как гибла в болотах, вырываясь из окружения, как, голодная и оборванная, сражалась до последнего патрона в буквальном смысле этого слова.
Из воспоминаний командира взвода Второй ударной армии, 1242-го стрелкового полка 374-й дивизии Меера Кугелова:
«Воины Ленинградского и Волховского фронтов никогда не забудут освобождение жителей города на Неве.
В честь этого события учредили медаль “За оборону Ленинграда”. Все с нетерпением ждали её вручения. В число первых награждённых в нашей дивизии (их было 90) попал и я. А затем поступил приказ: личному составу 2-й ударной медали не положены.
