Младший лейтенант то терял сознание, то открывал глаза и долго смотрел на верхушки леса над головой, явно не догадываясь, где находится.
Только однажды он перевёл взгляд на Сергея и очень чётко сказал:
— Ничего не слышу. Я оглох.
— Это тишина, — ответил Сергей, — обыкновенная тишина.
Ему и самому казалось странной царившая в лесу тишина — ни резкого воя снарядов, ни раскатов взрывов, ни пулемётных очередей. Жадно хватая ртом влажный парной воздух, он чувствовал себя так, словно провалился на глубину под лёд Ладоги и бредёт по дну в полном безмолвии.
Ноги болели, спина болела, от рукояток носилок с заскорузлых ладоней слезала кожа.
Усмотрев между нескольких сосен сухой пригорок, Сергей обернулся:
— Мужики, давайте туда. Передохнём немного.
Разговаривать не было сил.
Опустив носилки с Кугелевичем на землю, все опустошённо рухнули рядом. Танкисты сели спина к спине, Василий, не обращая внимания на дождь, подгрёб под голову груду мокрых листьев, а сержант Бочкин кувырнулся комочком на бок и сразу заснул.
Сергей садиться не стал — потом не подняться. Надо идти, искать еду и кров, иначе лейтенант не дотянет до завтрашнего утра. Он посмотрел на лицо Кугелевича с заострившимся носом и впавшими глазницами. Кожа стала уже совсем восковой, напоминая пергаментную бумагу.
Нельзя отдавать парня смерти, не для того его тащили под пулями, чтобы уморить на марше. Настоящие люди должны жить.
Усилием воли Сергей оторвал плечи от дерева. Каждый шаг был как проклятие.
— Серёга, ты куда? — скрипнул в спину Васькин голос, похожий на воронье карканье.
— Пойду вперёд на разведку. Если будет опасность, дам очередь, тогда меня не ищите.
Это было оговорено много раз, но по военной привычке Сергей повторил условленное.
Танкист Степанцов повернул потемневшее от усталости лицо:
— Далеко не ходи, пошарь по окрестностям.
Вместо ответа Сергей махнул рукой, пытаясь прибавить шаг, чтоб не догадались, что он едва стоит на ногах. Касаясь ладонями шершавых стволов, Сергей слизнул с пальца капельку смолы.
От ожегшей рот терпкой горечи туман в глазах рассеялся, идти стало легче. Слой опавшей хвои под ногами кое-где набухал кочками мелкого сизого мха с чахлыми кустиками вереска. Прыскали по сторонам лягушки. Не обращая внимания на морось, звучно выбивал дробь дятел.
«Словно и нет войны», — подумал Сергей и тут увидел впереди тёмную стенку сруба с замшелыми брёвнами. Не может быть! Изба! Посреди чащобы! Сердце забилось в унисон стуку дятла.
