От волнения ручка зацепилась пером о край чернильницы, посадив на бумагу жирную кляксу.
— Да вы не волнуйтесь, Екатерина Александровна, — по-своему объяснив её нервозность, сказал майор, — вы у нас теперь героиня. А командирша ваша сейчас подойдёт за вами, — он кинул взгляд на ручные часы, — обещала прибыть минут через двадцать.
Ничего не ответив, Катя наклонила голову и усиленно заскребла пером.
«Ой как стыдно получилось, ой как стыдно! Могла бы и по-хорошему отпроситься в увольнительную, Маруся всегда отпускала.
И попутал же бес!» — ругала себя Катя. Чтобы не стоять навытяжку перед суровым взглядом Маруси, она лучше бы согласилась отсидеть на губе или пойти в атаку, искупить вину кровью. Мелькнула трусливая мысль немедленно попроситься на фронт.
Но идти на фронт ради такой низменной цели, как выговор, ей показалось подлым и непорядочным. Сергей на фронте Родину защищает, а она от наказания бегает. Виновен — отвечай.
Под эти мысли перо забегало по бумаге резвее, и когда в дверь раздался громкий стук, Катя уже дописывала рапорт о задержании преступника.
— Разрешите, товарищ майор? — Бледное лицо Маруси было непроницаемо.
Майор поднял голову и приветливо показал рукой на стул:
— Проходите, товарищ младший лейтенант, присаживайтесь. Выношу вам благодарность за воспитание бдительного бойца.
— Стараемся, товарищ майор.
Чеканный Марусин голос не предвещал ничего хорошего в ближайшем будущем.
Маруся опустилась на стул напротив, и Катя почувствовала, что её щёки заливает краска. Чтобы дать Марусе понять, что она не собирается бежать от ответственности, Катя заставила себя посмотреть Марусе прямо в глаза, а потом протянула рапорт майору:
— Вот, готово, товарищ майор.
Я постаралась описать все подробности, как вы просили.
Майор тепло улыбнулся:
— Добро!
Он положил лист в папку и, привстав, задержал Катину руку в крепком пожатии:
— Благодарю за службу, товарищ боец МПВО! Так держать!
По улице Катя с Марусей шли в тяжёлом молчании. Не глядя на Катю, Маруся размашисто шагала по мостовой, а Катя, сжав губы, тащилась сзади, размышляя, как высказать то, что крутилось у неё в голове.
Сказать как маленькой: простите, товарищ младший лейтенант, я больше не буду — глупо. Объяснять, что чёрт попутал, — ещё глупее."
"Морщась от боли в натёртых пятках, Катя даже представила себе противного старого чёрта, похожего на фашиста в рогатой каске.
«Сама ты, Ясина, во всём виновата», — жестко оборвала она свои мысли, готовые перетечь в жалостное русло.
