Он отковырнул замки перочинным ножичком, заглянул под крышку и хмыкнул.
— Похоже, вы, девушка, поймали ракетчиков.
В кабинете, где они сидели, было широкое окно, полузадёрнутое светомаскировочной шторой, письменный стол, три стула и портрет Сталина с трубкой в руке. Голова майора доставала как раз до ободка картинной рамы, и казалось, что сапоги вождя прочно стоят на седой макушке с заметной лысиной. У майора были раскосые глаза с набрякшими веками, крутой лоб без единой морщинки и нос картошкой.
Наверно, его тянуло курить, потому что карандаш в руках он держал, как папиросу.
Распахнув чемодан, майор продемонстрировал ряды серебристых металлических трубок, плотно уложенных внутри тёмной обивки.
Катя с интересом вытянула шею. Хотя на занятиях по военной подготовке им показывали ракетницу и даже по одному разу дали выстрелить, она не предполагала, что увидит оружие диверсантов вот так, запросто, в фанерном чемоданчике.
— А я думала, что ракетчиков всех переловили в начале блокады. У нас девчата, — она поправилась, — бойцы МПВО ракетчиков по осени задерживали, а потом зелёные цепочки перестали появляться.
— Правильно, — сказал майор, — работа была проведена большая. И население нам в этом активно помогало. Но как видите, диверсанты продолжают лезть и лезть в Ленинград как тараканы из всех щелей! И мы должны их давить и посыпать дустом, так чтобы на нашей земле и духа этих тварей не осталось. Верно? — Зажатым в пальцах карандашом он постучал об стол. — В общем, товарищ Екатерина Александровна, вот вам ручка, пишите рапорт о задержании преступников со всем подробностями.
Это очень важно для следствия. Постарайтесь восстановить события поминутно.
— Как рапорт? — упавшим голосом спросила Катя, лихорадочно соображая, что времени до вечерней поверки остаются считанные минуты. — А может не надо рапорт? Мне пора в казарму.
— Странные рассуждения для бойца МПВО, — отложив карандаш, майор придвинул к ней листок бумаги. — А насчёт построения не переживайте, я сейчас позвоню в вашу часть и сообщу, что вы у нас.
Называйте номер телефона.
— А665, — автоматом ответила Катя, проклиная ту минуту, когда занесла ногу через подоконник окна в умывальной. Если бы в умывальную вошёл кто-нибудь из девушек, то она не сидела бы сейчас здесь, сгорая от стыда и раскаяния. Но тогда ракетчики вышли бы ночью на свой страшный промысел и цепочками ракет навели бы на цель вражеские самолёты.
Майор снял трубку, и Катя с упавшим сердцем услышала, как он говорит с Марусей.
