Лучше бы она этого не видела!
Отец сидел за столом, упав лицом в тарелку, наполненную золотыми часами. Одни часики вдавились отцу в щёку, а другие запали в полураскрытый рот. Судя по желтушному цвету кожи и судорожной окаменелости, он был мёртв не менее суток.
Взгляд выхватил кружку, доверху наполненную какао и открытую банку немецкой тушёнки, из которой торчала вилка.
Лере показалось, что она сходит с ума. Приложив руку ко лбу, она постаралась сосредоточиться, чтобы вспомнить русский язык.
— Я… папа…
В поисках подсказки она посмотрела на Катю, и та сразу же подошла и взяла за плечи.
— Присядь, Лера, а мы с Егором Андреевичем разберёмся.
Пока Лера послушно опускалась на стул, Катя успела погрозить пальцем Алевтининой девчушке, просунувшей в щёлку любопытную мордочку:
— А ну, брысь!
Откуда взялась россыпь золотых часов, Лера не понимала. Она тупо смотрела, как Егор Андреевич с Катей высвободили тарелку из-под мёртвой головы отца, отсвечивающей блестящей лысиной, как отодвинули в сторону банку с тушёнкой и положили скорченное тело на пол.
— Не от голода, значит, умер, — с осуждением сказал Егор Андреевич. — Опоздали мы с тобой, Катерина. Теперь уже никто не расскажет, почему ордер выписан на троих и кто такая Людмила Степановна Ясина.
— Как это кто? — подняла голову Лера. Стиснув кулаки, она растёрла себе щёки и резко выпрямилась. — Это моя мама.
* * *Сразу после закрытия по Ледовой дороге Сергеев автобат перебросили на Волховский фронт. Шесть машин, в том числе Сергеева полуторка, были временно переданы артснабжению Второй ударной армии, попавшей в котёл под Любанью.
Стискивая клещи, фрицам удалось зажать в новгородских лесах огромное количество войск, оставшихся на позициях практически без еды, обмундирования и боеприпасов. Когда Сергей приехал первым рейсом, он увидел истощённых солдат в зимних шинелях и перепаханную взрывами землю, из которой торчали хвостовики миномётных снарядов и грубо сколоченные могильные кресты.
Ценой огромной крови у деревни Мясной Бор бойцам несколько раз удавалось прорвать коридор шириной меньше километра, и по этой тоненькой ниточке выходили люди и каплями текли боеприпасы и продовольствие.
Одна полуторка — одна капля. Колея вправо — колея влево — верная смерть. Туда снаряды — обратно раненых из медсанбата.
Обессиленные полки вгрызлись в болотистую землю так, что не сковырнуть, оправдывая написанное на лозунге «Погибнем, но не сдадимся».
Чуть подальше — немцы глаза в глаза.
