* * *Стук кулака Егора Андреевича гулко разносился меж стен подъезда, резонируя от фанеры на заколоченных окнах.
— Михаил Михайлович, откройте управхозу!
Пока Егор Андреевич стучал, Катя оперлась спиной о перила и оторвалась только тогда, когда за дверью послышались какая-то возня и звяканье жестянки.
— Товарищ Гришин! Откройте немедленно! — добавив грозности, поднажал Егор Андреевич.
— Я не могу быстро, — сказал тонкий голосок, похожий на писк мышонка, — мне не дотянуться.
От неожиданности Егор Андреевич опустил руку, а потом широко улыбнулся Кате:
— Видать, девчушка Алевтинина открывает.
Неужели Гришина дома нет? Я его сегодня не видел, хотя с самого утра во дворе кручусь.
Тем временем дверь распахнулась, открывая малышку, стоящую на перевёрнутом ведре. В коричневых шароварах, красной кофте и вытертой заячьей жилетке до пят она выглядела бы потешно, если бы не широко распахнутые глаза, которые смотрели со взрослой серьёзностью.
— Здравствуйте, дядя управхоз, — сказала девочка, — мамы нету, а Михал Михалыч не выходит.
— А он дома? — спросила Катя, лихорадочно обшаривая карманы телогрейки, чтоб найти хоть какой-нибудь гостинец.
— Был дома, я не слышала, чтобы дядя Миша уходил, — серьёзно произнесла девочка, спрятав руки за широкими проймами жилетки. Она понизила голос: — У него из комнаты так вкусно пахнет! Я всё время подбегаю понюхать, а мама ругается.
Катины пальцы наткнулись на сложенный вчетверо листок бумаги. Бумага в городе была в дефиците, и Катя носила листок вместо блокнота, на всякий случай.
Она протянула его девочке:
— Вот возьми, это тебе порисовать.
От радости девочка всплеснула ручками, едва не упав с ведра. Хорошо Катя её вовремя подхватила.
— Спасибо, тётенька, я бумажку не скушаю!
— Зачем же её кушать? — спросила Катя. — На ней рисовать нужно. У тебя есть карандашик?
— Есть, — в тревожных глазах девочки засветилось торжество, — мне карандаш мама принесла. Химический. Его слюнить нужно, он горький, и от него язык синий.
А бумагу мы раньше ели, пока карточки не прибавили. Мама нам кашу из газет варила.
Катя погладила её по голове:
— Теперь будет всё хорошо. Скоро огород посадим, морковку и репку вырастим. И кашу мама сварит настоящую, с молоком и сахаром, — Катя посмотрела на Егора Андреевича, — правда, товарищ управхоз?
Тот солидно кивнул:"
"— Конечно, правда. Ты маме передай, чтоб завтра утречком приходила огород сажать и вас привела погулять на солнышке.
