К её удивлению, мужичок запросил недорого, и часы навсегда поселились в её комнате. Скоро она умрёт, а часы ещё долго будут тикать и тикать. Надо бы их завести для порядку. Хотя какая разница, когда они остановятся?"
"Анна Павловна сложила на груди руки лодочкой и поёрзала, устраиваясь удобнее. Хорошо бы заснуть и не проснуться. Говорят, во сне умирают только люди с чистой душой. Но усопнуть никак не удавалось, потому что взгляд помимо воли то и дело возвращался к часам и внутренний голос настырно подзуживал подтянуть гирьки.
Ох, окаянство!
Чтобы проявить характер, Анна Павловна повернулась лицом к стене, но пролежала не дольше минуты, потом не удержалась и пошла заводить часы. Цепочка противовеса пошла вверх с привычным дробным треском, словно сухой горох рассыпали.
«А ведь Егор Андреевич обещал принести гороховый концентрат, — подумала вдруг Анна Павловна, — небось сам-то не догадается его загодя кипятком распарить. Что с мужика возьмёшь? Да и Катька давно не забегала, чует моё сердце, не иначе сегодня заглянет.
А ещё слух прошёл, что всем ленинградцам к Первомаю по луковице выдадут, как не поесть напоследок?»
Она заботливо протёрла пальцем стрелку часов и пошла в Верину комнату ломать стул для растопки. Умереть — и то недосуг! Ох, грехи наши тяжкие!
* * *Звеня капелями и прошпаривая солнцем сугробы, апрель продолжал уносить человеческие жизни, словно обезумевшая смерть торопилась напоследок нажраться досыта. Кате было горько думать, что умирают люди, сумевшие дотянуть до весны.
Им бы ещё чуть-чуть времени, совсем капельку, чтобы дождаться первого зелёного листочка и первой ладожской рыбки с ласковым названием корюшка.
Трупов приходилось выносить столько, что у девушек из МПВО к вечеру отнимались руки. Обычно Катя старалась не смотреть в лицо покойникам, но этот мужчина лежал на кровати в форменном кителе трамвайного управления, строго застёгнутом на все пуговицы, как будто хотел встать и пойти на службу.
Он не собирался умирать, а жил и боролся до последней минуты. Катя взглянула на него с уважением, сосредоточившись на эмблемах в петлицах. Хотя инженеры-дорожники ценились в городе на вес золота, они получали обычный паёк служащих, даже не рабочую карточку.
Женщина, впустившая их в квартиру, стояла рядом и держалась рукой за стену. Наверное, до блокады она была очень красива, с шелковистыми тёмными волосами и мягким взглядом прозрачно-зелёных глаз.
