В боковое зеркало он видел, как по его следам сзади шла колонна полуторок, и понимал, что не имеет права притормозить даже на секунду.
«Прости, Игнат», — билась в мозгу пустая фраза, которая не могла выразить то, что сейчас кричало и мучилось в глубине его души.
Тридцать пять километров смерти, чтобы привезти в Ленинград сорок одну тонну жизни. Кто и какой мерой будет мерить — что тяжелее?
Сергея немного отпустило на берегу, когда он, по пояс в воде, принёс на горбу первый мешок лука. Шофёр из батальона Игната, пожилой белорус по фамилии Голубович, помогая разгрузиться, сказал:
— Игнашка в воду уже мёртвый ушёл.
Я сам видел, как его за рулём убило, — Голубович болезненно сморщился и тяжело двинул челюстью, словно проглотил рыдание, — он мне младшего братишку напоминал. Тот погиб в Брестской крепости. Царствие Небесное!"
"— Царствие Небесное, — повторил Сергей и посмотрел на небо, как будто бы хотел рассмотреть тех, кто идёт туда меж облаков.
* * *Из дневника начальника ледового участка дороги М. А.Нефёдова:
23.
03. 42. Началось потепление.
26. 03. 42. Образовались лужи в озере. Вся дорога в озерах…
9. 04. 42. Вода по всем дорогам… Надо опасаться массового провала машин…
18. 04. 42. Наступает горячее время.
20. 04. 42. Получен приказ Военного совета дорогу закрыть…
24. 04. 42. Продолжаем перевозить лук… Остались последние 18 тонн, которые к 14 часам перевезены, и 25-го в 16. 00 дорога закрыта для всякого вида транспорта.
Начальник Ледовой дороги на Ладожском озере в дни блокады гор. Ленинграда капитан I ранга НЕФЁДОВ Михаил Александрович родился 21 ноября 1899 г.
, погиб на боевом посту 24 мая 1943 г.[34]
* * *Анна Павловна Кузовкова принялась умирать в конце апреля. Да и то сказать, пора. Зажилась на свете: на восьмой десяток перевалило. А для чего жила? Детей-то нет. Даже мальчонку или девчушку не пригрела, не обласкала. Много их, беспризорников, в двадцатые годы по городу шаталось. А ведь посылал же Бог ребёнка! Не послушала, не поняла, что другого раза не будет. До сих пор в глазах стоит пацанчик лет семи со спутанными белыми волосами: «Тётенька, подай хлебушка».
Подала, а потом повернулась и быстрым шагом ушла, чтобы не вобрать в сердце надежду из распахнутых детских глаз. Нет чтобы остановиться, взять за руку, привести в эту комнату. И поди знай, может, сейчас не выла бы волком от одиночества, а ждала долгожданную весточку с фронта. А так оглядишь, а кругом пустота. Только в войну и пригодилась, что рукавицы шить да соседям помогать.
