Сама собой закрутилась мысль, что надо бы достать колбасы Кате, вот бы она обрадовалась!
После выпитой рюмки Иван подобрел и уже не смотрел вокруг себя таким волком.
Он почти ничего не ел и то и дело подкладывал закуски на Ликину тарелку.
Женя со склада напропалую ухаживал за Надей, а Манюня, плотно придвинувшись к стулу Сергея, бормотала всякую чушь, перемежая речь восклицаниями:
— Правда тебе здесь нравится? Правда весело?
Мрачнея с каждой минутой, Сергей согласно кивал, но после фокстрота, во время которого Манюня сделала попытку повиснуть у него на шее, не выдержал:
— Мне пора.
Манюня побежала сзади и, пока он надевал бушлат, стояла рядом с глазами несчастной собаки:
— Серёжа, ну пожалуйста, останься ещё хоть на полчасика!
— Не могу, меня ждут в Ленинграде. — Он вдруг сам уверовал, что сказал чистую правду и его действительно ждут в Ленинграде, очень ждут. Если поспешить и машину быстро загрузят, то к утру можно успеть сделать рейс сверх нормы и заглянуть в казарму к Кате.
Прогонит — значит прогонит, но поговорить с ней необходимо.
* * *"
"Городская сводка по Ленинграду.
3 февраля, вторник
С того времени, когда Государственный Комитет Обороны принял решение о строительстве железнодорожной ветки Войбокало — Кобона — Коса, прошло немногим более 20 дней. И вот уже завершены подготовительные работы и началось строительство. Сильный мороз с ветром никого не остановил. На трассу вышли тысячи людей[28].
* * *Бред накатил на Катю горячими волнами, из глубины которых появились расплывчатые фигуры разного цвета.
Мама пришла в нежных голубых тонах, ласкающих, как струи воды. От маминого посещения Кате сразу стало легче и захотелось спать. Далеко за горизонтом угадывался белый как сахар силуэт женщины. Катя знала, что это тётя Люда, но разглядеть её не могла, потому что тётя таяла на глазах, превращаясь в полосу сизого дыма.
Подруга Оля увиделась тёмной, почти чёрной. Она неподвижно смотрела перед собой широко раскрытыми глазами, но Катю не замечала, оставаясь за чертой ледяного круга.
Катя позвала Олю и попыталась безуспешно расколоть ледяной панцирь. Но Оля её не видела и не слышала.
Измученная, Катя снова заснула, погрузившись в новую волну, откуда к ней тянулись руки ленинградцев, которым она не смогла помочь. Где-то между приливами волн в Катином воображении жил Сергей. Исхудавший, с острыми скулами и милой косенькой улыбкой, он пробивался к ней сквозь хлопья снежного бурана над Ладогой.
