Не отрываясь от ручки, Сергей отрывисто сказал:
— Да вот, понимаешь…
Люся подняла руку и ласкающим движением погладила капот, словно подбадривая отставшего от стада бегемота:
— Давай, машинка, постарайся, мы все устали.
Под её слова мотор прокашлялся раз, другой, и передок машины задрожал от сдержанной силы.
— Спасительница ты, Люся!
В одно мгновение Сергей оказался в кабине, выжав газ на полную. Пробуксовав на ледяной корке, колёса сдвинулись с места и перед глазами снова замелькало белое полотно дороги, тускло подсвеченное фонарями в руках регулировщиц.
* * *"
"Регулировщики на ледовой трассе занимались рассредоточением транспортных колонн и контролем за соблюдением установленных дистанций между машинами. Это было особенно важно потому, что торможение автомашин на льду при отсутствии снега было почти невозможно, и езда машин на близких расстояниях друг от друга грозила провалом одновременно нескольких машин. В задачу регулировщиков входила также установка вех вдоль трассы.
Днём направление трассы указывалось козелками из кольев, ночью это делалось с помощью фонарей, которыми были снабжены регулировщики. В случае обнаружения на ледовой дороге опасных мест регулировщики должны были отводить трассу в сторону, перенося козелки и переставляя фонари. В самые первые дни работы ледовой дороги на ней было выставлено 20 регулировочных постов. Но уже 26–27 ноября 1941 г. их число было увеличено до 45. Регулировщики стояли теперь через каждый километр, а на отдельных опасных участках и чаще.
В ночное время дополнительно на каждые 450–500 м устанавливались фонари с синими стёклами[17].
* * *На пятом километре вместо регулировщицы стояла снежная баба. Вмороженный в снежный ком фонарь жёлтым пятном очерчивал круг света, и от его луча на душе будто вспыхивало такое же светлое пятнышко, показывающее, что ты не один. Ясное дело — девчонки отбежали погреться. Баба тоже сгодится, лишь бы дорогу показывала.
Белое поле и темнота убаюкивали, и бороться со сном становилось всё труднее, не выручал даже специально подвешенный котелок с болтами, который на каждой выбоине ощутимо и громко лупил по затылку, прикрытому шапкой-ушанкой.
«Надо сосредоточиться, — приказывал себе Сергей, усиленно моргая слипающимися глазами. — Один неверный поворот руля — и ты в полынье».
Он увидел провалившуюся машину в первом же рейсе, когда их колонна попала под бомбёжку.
