Организм взял свое после вчерашнего, заставив спать дольше. Я вскочила как ужаленная, быстро привела себя в порядок. Сменила облик, превратившись вновь в Амалию Веруан и спустилась вниз.
Я еще была далеко от столовой, когда услышала шум. Застыла на секунду, прислушиваясь. Кажется, там стадо слонов пытается разнести комнату. Я ускорилась.
Вошла в столовую и едва успела пригнуться, когда в мою сторону полетела тарелка с кашей.
— Я не буду это есть! — крикнула Иллария. Она сложила руки на груди и с вызовом посмотрела на служанку.
— И я не буду! — радостно кричал Эстебан, скача прямо на столе.
Диона застыла, схватив себя за горло и с ужасом смотрела на детей.
— Что здесь происходит? — грозно спросила я, едва переступила порог.
— Сами ешьте эту гадость! — сказала девочка. — Я хочу торт! Или пудинг!
— Магиара, — причитала Диона. — Кашу нужно есть, она полезная. Вы не можете есть сладкое, пока не…
— Могу! Я хочу десерт! И сейчас!
Вот это да. Я и подумать не могла, насколько все плохо. Девочка совершенно невыносима, Летисия была права.
А сколько высокомерия добавляет ей титул…
— Диона, иди на кухню и принеси десерт, — спокойно сказала я.
— Но…
— Иди, — я слегка подтолкнула ее. — Две порции, как и полагается.
Иллария самодовльно улыбнулась, проводила взглядом служанку.
— Так бы сразу, — обратилась она уже ко мне. — А вы мне нравитесь. Если так будет и дальше, мы сможем ужиться.
Маленькая нахалка. Ничего, я тебя воспитаю.
Диона принесла две тарелки с пудингом. Эстебан даже слез со стола, сел и прикусил губу, глядя на сладкое.
Его глазки загорелись от предвкушения трапезы. Иллария вытянула шею вперед и широко улыбнулась. Служанка хотела поставить блюда на стол, но я остановила ее:
— Нет-нет, давай это мне.
Она подошла ко мне, и я забрала у нее тарелки.
— Иди, — шепнула ей. — И умойся — в тебя каша попала.
Она благодарно кивнула и торопливо покинула нас. Такое чувство, что она сбегала от страшных чудищ, а не от двух детей.
— Значит, вы хотите десерт?
— А разве не ясно? — фыркнула юная магиара.
— А вы знаете, кому на самом деле полагается десерт?
— Кому? — наивно захлопал глазами Эстебан.
— Только тем детям, что хорошо себя ведут. А те, что кидаются кашей, обижают слуг и кричат, остаются без сладкого.
— Папа разрешает нам есть десерт тогда, когда мы захотим, — вздернула подбородок сестра. Вы не запретите нам.
— Да? А разве ваш папа сейчас здесь? Мы не можем спросить его, что он думает на этот счет. А единственный взрослый сейчас здесь — я.
