– Зачем ты ее напугала? – спросила Юля у мачехи, когда рыдающая Светлана убежала из их квартиры.
– Понимаешь, – с тяжелым вздохом ответила Лёка, – доктора не могут лечить таких, как ее муж, я хотела уберечь Светлану от совсем уж ужасной жизни. Супруг умрет, а она очутится на улице.
Юля закивала. Она была в курсе многих дел, в том числе знала про подвал, вход в который вел из буфета. Кто и зачем оборудовал укрытие, Юлечка не интересовалась, но, когда к Леокадии приходили клиенты, девочка частенько спускалась в бетонный мешок и ждала своего часа.
Через некоторое время Лёка незаметно для посетителя открывала дверь (у убежища имелся крупный недостаток – вход в него закрывался автоматически, едва нога ступала на пол, и освободить человека, находящегося в укрытии, можно было только снаружи). Услыхав тихий скрип, Юля выходила и замирала посередине комнаты. В гостиной мерцала одна свеча, спрятанный на подоконнике вентилятор колыхал белую ночнушку, в которую была облачена Юля, Леокадия заводила речь («медиум» вещала по необходимости то мужским, то женским голосом).
Некоторые очень впечатлительные клиенты падали в обморок…
– Лёка с детства ловко имитировала чужую речь, об этом мне сказала Марфа, – шепнула я Дегтяреву.
– Это кто? – тихо спросил полковник.
Я махнула рукой:
– Потом, не мешай слушать!
Полина не обращала на нас внимания. Было ощущение, что вызволенная узница впала в гипнотический транс – она покачивалась из стороны в сторону, прижав к груди стиснутые кулаки, и вещала ровным, монотонным голосом…
Юле нравилось помогать людям, и она знала, что посторонним ничего о сеансах рассказывать нельзя.
Леокадия с заработанных денег всегда хотела сделать девочке подарок, но все рубли у нее отнимал Андрон. Чем старше становилась Юля, тем меньше нравился ей родной отец. При чужих он был вежлив, а на самом деле жадный, грубый, жестокий, настоящий хам и мерзавец.
Шли годы, Андрон становился все нетерпимее, он часто устраивал Леокадии скандалы, обвинял ее во всех неприятностях и неудачах, а самое главное – постоянно упрекал в отсутствии денег.
Андрон, кстати, приносил в дом копейки (он служил декоратором в театре, расписывал задники, рисовал на картоне замки, деревья, всякие интерьеры для спектаклей), но не забывал пару раз в неделю заявить супруге:
– Если бы не ты, я сумел бы создать великую картину. У меня таланта на пять Леонардо да Винчи! Только быт заел, ребенок есть хочет, и ты на шее сидишь.
Леокадия никогда не спорила с Андроном.
