Лали вся была рядом — с ее пальцами, с ее кожей, с ее длинными ногами, стоящими на земле крепко, упрямо, с ее бешеным нравом… с ее нежностью.
От взгляда на нее у него замирало сердце.
— Не говори так, я буду ревновать. Нет, не буду. Вы, мужчины, можете любить многих женщин. Но ты другой. Для тебя каждая женщина — одна единственная на свете. Пусть я буду единственной.
Иван помолчал.
— Откуда в тебе столько мудрости, женщина? Тебе же всего сколько?.. шестнадцать?
— Каждой женщине — тысяча лет, — сказала Лали негромко.
— И каждой — семнадцать. Это же просто.
— Да, — сказал Иван. — Это просто.
* * *Вернувшись, Иван обнаружил на причале кроме Уберфюрера и Кузнецова, новое действующее лицо. Он кивнул ему, прошел, сел рядом, ничем не выказывая удивления. Не то, чтобы брат Лали его совсем раздражал, но…
Но что ему здесь надо?
— Слышали, кавесы совсем сдурели? — сказал Артем.
Кузнецов с Уберфюрером переглянулись.
— Это кто такие? — спросил Иван."
"— Ну ты темный, — сказал Артем почти снисходительно.
Иван улыбнулся уголками губ. Было забавно слышать такое от молодого парнишки, не старше Кузнецова. — Кавесы — это бывшие диггеры, которые знали, что почем. То есть, это у них раньше презрительная кличка была для тех, кто звания диггера не достоин. Но дальше так пошло…
Так стали звать тех, кто копает путь из метро. В Финляндию. Они, наверное, думают, что в Финляндию никто ядерными ракетами не целился. И это почти правда — если забыть про натовский противоракетный радар, который нашим в любом случае пришлось бы уничтожить.
Первоочередная цель. Мне отец рассказывал. Он был полковник ракетных войск. Так что Финляндии тоже нет, некуда копать. А они копают.
— Да не к финнам они копают, — поморщился Уберфюрер.
— А куда?
— В Москву.
Иван даже не сразу сумел открыть рот и сказать:
— На хрена? Там же камня на камне… и тот, наверное, радиоактивный.
— Деревня ты, брат. Московское метро — ядерное бомбоубежище класса «А». Я вот знаешь, где учился?
— Где?
Похоже, Уберфюрер забыл далеко не все.
— В Керосинке. Так нефтегазовый институт назывался, что на Ленинском проспекте был. Пятый в Европе, между прочим.
— Круто… наверное. И что?
— У нас старшаки рассказывали, что в подвале Керосинки стоит атомный реактор — на всякий пожарный случай. Я как-то сунулся в подвал — куда там, режимная зона! Послали меня куда подальше. Хорошо, не посадили. Потому что от этого реактора Метро-2 питается.
