Здание института на Ленинском проспекте теперь представлялось ему не серым унылым зданием, а горящим, колыхающимся горнилом страстей и наслаждений. В этом здании все горело и пылало, искушало и совращало, кокетничало и несло угрозу (конфликты из-за внимания женщин Уберфюрер находил самыми естественными из конфликтов, существующих на земле), двигало стройными бедрами и опаляло взглядом из-под длинных, как полярная ночь, ресниц.
— Как ты здесь оказался? — спросил Иван."
"— Не помню, — Уберфюрер мучительно пытался нащупать ускользающие воспоминания и натыкался каждый раз на одно и то же — на пустоту.
Все, что начиналось с момента ""Вперед!"" и прыжка его в тоннель — исчезло, в потаенном чулане памяти не было ни одной вещицы — только темнота. Амнезия, поставил сам себе диагноз Уберфюрер и на этом успокоился. Посттравматическая. Вот и ладно.
— А здесь — это где? — спросил он ради интереса. В принципе, какая разница, откуда начинать новую жизнь?
— Новая Венеция. Где-то рядом с Горьковской.
А что, ты совсем ничего не помнишь?
— Помню только, что когда очнулся, ссал на гермуху.
Иван поднял брови.
— С заброски?
Старая примета — отлить на гермодверь. На удачу.
Уберфюреру хотелось сказать — нет, чисто отлить захотелось, но он сказал:
— Похоже. Может, у меня сотрясение?
— Смотри мне в глаза, — Иван прищурился. — Ага. Нет, зрачки одного размера. Скажи: прыжок с подвыподвертом. Только быстро.
— Офигевающая прохрень, — сказал Уберфюрер быстро. — Выхухоль, нахухоль, похухоль.
Синхрофазотрон. В рамках банальной эрудиции… Да нет, все в норме, брат.
— Ага, — Иван кивнул. Посмотрел на Уберфюрера с каким-то отрешенным выражением на роже. Странный он вообще, подумал Убер. Клево.
— Мы Восстания взяли? — все-таки кое-что он помнит.
Иван помедлил.
— Ну как тебе сказать… взяли.
Лицо у него стало — выразительней некуда. Уберфюрер почесал затылок.
— Так где мы, брат? — спросил он.
— На Горьковской. Вернее, в перегоне от Горьковской до Невского проспекта.
— Как это? — удивился скинхед. — Тут же тоннель должен быть завален!
— Да, Убер, — сказал Иван. — По башке… или что у тебя там, тебя крепко приложили, если даже этого ты не помнишь. Сам-то ты как сюда попал, по-твоему? А? Ну-ка… — диггер вдруг насторожился, наклонился вперед. — Покажи руку!
— Чего?
— Да не эту… другую! Ногти твои где? — Иван поднял взгляд, посмотрел ему в глаза. — Да, брат.
Уберфюрер наклонил голову, посмотрел. Вздрогнул.
