Они так быстро оказываются на одной ступени с Лёшей, что я даже не успеваю это осмыслить.
По-прежнему, упираюсь в него ладонями, пытаясь оттолкнуть.
Это всё не правильно.
Этого не должно происходить.
Поцелуй. Грубый, жадный и бескомпромиссный.
В момент, когда его губы соприкасаются с моими, меня охватывает ступор и необъяснимое тепло лишь на мгновение. Я помню его губы. То, что они делали, какое наслаждение дарили. Этого из памяти не выкинешь. Я даже на секунду сама тянусь к ним, чтобы вновь ощутить, как это… быть желанной, сходить с ума… теряться в ощущениях.
И чувствую. Его напор, страсть, голод… Но к чувству мягкой беззаботной эйфории это больше не имеет никакого отношения. Он не показывает своим поцелуем, что скучал по мне, скорее вымещает злобу, отчаяние, безысходность.
Всё меняется. И мне удивительно, что требуется так мало времени, чтобы это осознать.
Я отстраняюсь за доли секунды до того, как громко щёлкает замок, и входная дверь вновь открывается.
Лишь боковым зрением удаётся ухватить появившуюся на пороге фигуру.
Кожа в тех местах, где Даниил касается меня, начинает гореть, как от укусов змей.
И к горлу тут же подступает паника.
Это не может происходить со мной.
Я просто на реалити-шоу.
Глава 23
Невозможно передать словами выражение лица старшего Удальцова, появившегося, как чёрт из табакерки, на пороге.
За то время, пока мужчина заходит в квартиру, и с издевательски показным спокойствием закрывает дверь, я читаю эмоции, которые никак не подходят конкретно к нашему случаю.
Но они есть.
Моё тело начинает бить озноб.
Он не смотрит на сына. Он смотрит на меня.
А я на него.
Вдоль позвоночника пробегает волна нервных импульсов, и собирается в районе солнечного сплетения, чтобы сдавить грудную клетку чем-то похожим на страх.
Между нами будто мелькает вспышка молнии, прежде чем глаза напротив становятся цветом тёмного грозового неба.
У меня лицо горит. И губы. И кожа, там, где касаются мужские руки.
Даня не отпускает, даже увидев отца, наоборот сильнее сжимает их на талии, словно хочет на показ присвоить меня себе.
Я сама отталкиваю его.
Вызывая ошеломление на лице младшего Удальцова, и какое-то облегчение (что обескураживает...) - старшего.
Мы все замираем в замешательстве.
Но только на доли секунды.
Через мгновение всё встаёт на свои места.
