***
Вечер застаёт меня всё в той же чужой квартире. Я уже не знаю, чем себя занять, тупо пялюсь в телевизор невидящими глазами, просто, чтобы не сойти с ума от мыслей.
У меня такое чувство, что я подопытный кролик. Или случайно попала в реалити-шоу. То, что происходит со мной в реальной жизни, при нормальном её течении, происходить не может.
Сбой системы. Или мой личный крах. Смерть маленького мира имени Ольги Алексеевой в прямом эфире.
За окном уже темно. Дождь ровным стуком барабанит в окна, навевая ещё большую тоску.
Мерное постукивание, равномерное, умиротворяющее. И вдруг…
Трель домофона.
Точнее, видеозвонка.
У Сергея-то точно есть ключ.
Так кому понадобилось наведаться к нему воскресным вечером?
Я ничего не знаю об этом человеке. И это может быть кто угодно.
Друг, мама или девушка. А может сын.
Сын?!
У меня душа падает с обрыва, когда я вижу на экране видеодомофона фигуру Дани.
Я много раз представляла нашу встречу. Что скажу ему, если он вдруг будет задавать вопросы, и как поведу себя, если вдруг промолчит.
Но, как оказалось, на самом деле абсолютно к этому не готова.
Тем более, в доме его отца.
Я просто замираю посреди прихожей, всматриваясь в лицо на экране.
Он ждёт. Звонит ещё раз. Потом стучит. И снова ждёт, когда ему откроют.
И я сейчас с каким-то облегчением (и удивлением от этого) тревожно выдыхаю.
Я не могу ему открыть.
Дверь заперта на ключ, которого у меня нет.
Собрав в кулак последние силы, уговариваю себя больше не смотреть на Даниила.
Разворачиваюсь, чтобы пойти обратно в комнату.
И тут меня будто настигает выстрел.
А на самом деле – звук поворачивающегося ключа.
Замираю на месте.
Этого не может быть.
Я оборачиваюсь всего на доли секунды, и тут же встречаюсь взглядом с серыми глазами. Этот взгляд из-под бровей – их семейная черта. И сейчас они как никогда похожи на отцовские.
У меня пересыхает в горле.
И Даня, явно не ожидающий увидеть меня, на долгие секунды замирает на пороге.
А потом, качает головой, будто стряхивая с себя наваждение, и заходит в квартиру, аккуратно прикрывая дверь.
Я нахожу в себе силы развернуться. Всё равно бежать с места преступления уже поздно, так что придётся нам всё-таки поговорить, видимо, или помолчать в присутствии друг друга, я пока не знаю.
Наше безмолвное переглядывание длится целую вечность, прежде чем его прерывает Даниил.
- Здравствуй, Оля. – Его голос мягкий, бархатистый, не такой низкий, как у Сергея.
Уже второй раз их сравниваю с промежутком в пару минут.
