Духарев впихнул большие пальцы под горло угра, пережимая артерии. Пара минут – и клиент обмяк. Вырубился.
Устах тем временем выпутал левую руку угра, взял принадлежащий Бердяку нож и аккуратно, вдоль, вспорол вену.
Вот и все.
Устах чистым кусочком простыни стер подсохшую кровь, вытекшую из проколотого уха покойника. Больше никаких следов насилия на теле угра не имелось. Пара царапин на горле – не в счет."
"Довершая картину, Духарев высыпал содержимое сундучка на пол. Пусть первый, кто войдет, сначала денежки увидит.
Учитывая, каковы здешние дружинники, куча драгметаллов должна произвести на них куда большее впечатление, чем труп кореша. Тем более что это уже не первое «самоубийство» в Детинце. Был прецедент.
– До Скарпи нам не дотянуться? – спросил Духарев, когда они уже улеглись, чтобы урвать хоть полночи сна.
– До Скарпи даже Свенельду не дотянуться,– отозвался Устах.
Ему, как старшему годами, досталось полноценное ложе. Серега удовольствовался медвежьей шкурой на полу.
К себе он не пошел. Вместе – безопасней.
– Значит, сделаем что можем,– философски заметил Духарев.
И они сделали.
* * *На следующий день, не дожидаясь неизбежного после обнаружения «самоубийцы» переполоха, друзья тихонько упаковались, оседлали лошадок и покинули гостеприимный городок Чернигов. Отроки при воротах препятствий им не чинили, напротив, пожелали, чтоб дорога – скатертью.
Тем не менее далеко по дороге варяги не уехали. Пристроили лошадей в распадке, а сами вернулись и спрятались в сарайчике неподалеку от западных ворот.
Никто их не потревожил, кроме блох. А часика эдак через два из ворот рысцой выехал славный гридень черниговский Фарланд и попылил через огороды к дальнему лесу.
Друзья быстренько сбегали за лошадьми и сели славному гридню на хвост.
Выследить свея оказалось делом нехитрым, поскольку тот чесал по лесной тропе прямо к цели, не заморочиваясь такой мелочью, как запутывание следов.
Повихляв километров десять по молодому лесу, тропа вывела варягов на крутой речной бережок.
Здесь, на живописной круче над Десной, стояла крепкая изба с конюшней и невысоким заборчиком. На лугу паслись стреноженные лошади, в одной из которых легко опознавалась Фарландова.
Здесь же, на лугу, играли в догонялки две кренделехвостые собачонки. Еще одна шавка дрыхла под забором.
Кому принадлежала избушка, можно было догадаться без особых умственных усилий.
