– А ведь у кобыл твоих и жеребцов, у всех гривы желтые да сивые! – показал удивление родич.– Как же так?
Хан подумал немного, погладил черную бородку и молвил:
– Добро. О сыне моем боле говорить не будем. Но и ты гляди: о жеребенке никому ни слова!
Машег посмеялся вежливо, а потом сказал, что у них похожую байку рассказывают про славянского тиуна и ромея. Только там не кобыла, а коза была.
Внезапно один из дозорных, достигнув очередного взгорка, резво повернул назад. Воины встрепенулись было, но увидели, что дозорный, это был Сирка Чекан из Устахова десятка, машет пустыми руками: опасности нет.
– Ну что? – спросил Устах, когда дозорный подлетел к нему и осадил потного жеребца.
Сирка Чекан, рыжий, весь в веснушках, прибился прошлой весной. Никто в дружине его не знал, но кто и откуда – не спрашивали. Видно, что варяг, видно, что жизнью бит. Бит, да не сломан, так что к делу годится.
– Ну что?
– Дорога там,– шепелявя из-за дефицита передних зубов, сообщил дозорный.
– Соляной тракт,– сказал Машег, подъезжая к старшим.
– Куда ведет?
– К Сурожу.
– К городу?
Хузарин мотнул головой.
– К лиману, к варницам. Но к городу отвороток есть. Городок старинный, небольшой.
– Чей он? Как называется? – спросил Духарев.
– Называется Таган. По-нашему. Раньше наш городок был.
– А теперь?
– А теперь– не знаю. Его хакан Олег под себя взял и с нами договорился, чтоб соль брать по малой цене, сколько надо. А кому сейчас дань платят – не знаю. Придем – спросим.
– А печенеги там есть, как думаешь?
– Может, и есть,– ответил Машег.
– Это не беда. В Саркеле тоже печенеги есть. Наемные. И угры.
– Значит, по тракту пойдем? – спросил Сергей.
– Лучше – по тракту,– ответил Машег.– На тракте спокойней."
"– Почему? – Духарев эту часть Дикого Поля знал слабо. В прошлый сезон они один раз ходили от Орла[9] по Донцу почти что до упомянутого Машегом хазарского города Саркела, но обратно возвращались тем же путем и к Днепру шли не напрямик, а вдоль северских земель, высматривая для Свенельда места, где удобно ладить укрепленные городки.
– На тракте меньше грабят.
– Да ну? – Духарев скептически поднял бровь.
– Вдоль тракта истуканы языческие издревле поставлены. Кто степных богов боится,– Машег сплюнул,– тот на тракте лютовать не будет. Ну, может, возьмет немножко.
– Печенеги – тоже их боятся?
– Не знаю. У них свои демоны.– Хузарин снова сплюнул, затем добавил после паузы: – Ране этот тракт наши дозоры стерегли. Их-то поболе стереглись, чем кумиров деревянных.
