Прыгнув с десятиметровой кручи, нурманка сразу поплыла вниз по течению и совсем скоро наткнулась на ставшие к берегу торговые лодьи. Сборная купеческая флотилия, возвращавшаяся от болгар.
К сожалению, к вышедшей из реки женщине торговые люди отнеслись несерьезно, а вспыльчивая Элда, забыв, что пришла за помощью, тут же заехала кому-то по зубам. Зубы уцелели. Но симпатии к нурманке поубавились. Обижать ее, конечно, не стали: такое не в обычае, и прочь не погнали. Но и разговаривать не захотели. Элда уж и извинялась, поправ гордость, и упрашивала, и награду обещала и… чего только не обещала.
Но славянские купцы – народ гордый. Да и не верили ей. Может, и вовсе не человек она, а перекинувшаяся русалка? Заманивает честных людей…
– Ну глядите! – воскликнула отчаявшаяся нурманка.– Будет вам и от Свенельда, и от Роговолта князя!
Вот тогда один из купцов и не стерпел:
– Я,– сказал степенно,– Роговолту-князю верен! И ты, баба, зря не болтай!
– А раз верен, так помоги его дружинникам!
– Врешь, небось?
Элда поклялась, что говорит правду.
– Ладно,– сказал купец.– Пошли глянем. Далеко идти-т?
– Версты три! – обрадовалась Элда.
– Пошли!
Остальные загалдели протестующе, но кривич заявил:
– Я слово сказал!
По его знаку поднялись восьмеро воев.
– Это мало! – запротестовала Элда.– Не справимся.
– Это мои,– сказал купец.– Другим я не указ. Ничё, управимся. Сама-т с нами или как?
– С вами. Топор дай.
– Тебе зачем? – удивился купец.– Чего рубить будешь?
– Печенегов.
Все дружно загоготали, а когда притихли, приказчик, который получил по зубам, сказал:
– Ты дай ей топор, Осянник! Десница у ней подходящая.
Теперь толстый бородатый купец Осянник то (не без опаски) глядел на громадного босого варяга, то на дикую бабу, простоволосую, в чужой кровище, всхлипывающую на плече невысокого, но такого же злого в бою воина, то – на посеченных степняков. Глянув на мертвецов, он вспомнил, как начали печенеги брать верх, – и тут Осянника затрясло. Не думая, купец взял большой котел с вкусно пахнущей ухой и, прижав к себе закопченным боком, стал быстро сёрбать густое варево.
Выел четверть – маленько полегчало.
Костер вспыхнул ярче."
"– Как ушица? – Здоровенный варяг, уже в сапогах, рукоять меча шишкой торчит из-за левого уха, возвышался над Осянником, как вставший на дыбки мишка.
– А? Чего? – смутился купец.
– Спасибо тебе! – с чувством сказал варяг.– Спас!
– Да чего там,– еще больше смутился Осянник.– Свои ж.
