Вмешается еще раз!
– Блажен кто верует,– пробормотал Духарев.– Почему бы Ему не вмешаться чуть пораньше?
Ожоги на груди болели нестерпимо.
Кочевники копались в сумках, делили серебро, препирались.
На пленников не обращали внимания. Серега поглядел на костер… Нет, пережечь ремни нереально. Руки сгорят раньше. А вот ноги… Можно попробовать. Вон уголек подходящий. Серега, будто невзначай, вытянул спутанные ремнями ноги, накрыл откатившийся уголек. Нормально получилось. Теперь – ждать.
Степняки поделили серебро. Половина залегла спать, остальные болтали по-своему.
Один, проголодавшийся, понюхал котел с ухой. Не понравилось. Достал что-то из своей сумки, стал жрать. Еще один вдруг вскочил, выкрикнул что-то. Остальные на него зашикали, опасливо поглядели на спящих товарищей.
– Что? – спросил Духарев.
– Хорошо,– ответил Машег.– Этот бычий глист вспомнил: у Албатана – два бурдюка с кумысом. Остальные говорят: чего кричишь? Два бурдюка на всех делить – ничего не останется.
Припаленный угольком сыромятный ремень ощутимо вонял.
Но не больше, чем труп зарубленного Албатаном родича. И от самого Албатана тоже несло будь здоров. Вопреки известной поговорке, что, мол, труп мертвого врага всегда пахнет приятно. Вряд ли ноздри печенегов уловят и опознают вонь тлеющего ремешка.
Заворочался и застонал Устах.
– Я бы тоже кумыса выпил,– сказал Машег.– А еще лучше – вина.
– Знаешь, я бы и обычной водой удовлетворился,– заметил Духарев.
Двое печенегов вскочили, заспорили.
– Скоро светать начнет,– заметил Духарев.
– Хорошо бы эти ублюдки перепились.
– Хорошо бы их после выпивки на развлечения не потянуло,– мрачно отозвался Машег, который, в отличие от Сереги, понимал базар печенегов.
– Это ты к чему?
– Знаешь, о чем они ругаются?
– Ну?
– Один говорит: кожу лучше сначала с ног сдирать, а второй утверждает, что со спины. Если пеплом присыпать, говорит, то крови меньше уходит.
– Понятно. Я бы их всех…
– Чш-ш-ш! – перебил Машег, прислушиваясь.
– Кони их забеспокоились,– сказал он после паузы.
– Ну и что?
– Это или зверь, или…
– Или?"
"– Или не зверь. Молись, Серегей, чтобы это был не зверь. И чтобы эти ничего не услышали.
Серега молился. От ремней, связывавших его ноги, поднимался заметный дымок. Печенеги спорили…
Все изменилось внезапно. По обе стороны от лагеря одновременно появились люди. И бросились на степняков. Их было не так уж много, но печенегов застали врасплох.
Спорщики сразу прекратили дискуссию и схватились за оружие. Зазвенело железо.
