Но Серега, как ни странно, точно знал, что спит.
За дверью раздались шаги, и наручные часы Духарева немедленно запиликали, отмечая очередной час.
Вошедших было трое. Вошли, не здороваясь. Двое тут же направились к столу. Один, сдвинув пепельницу, уселся на край, второй развернул стул и взгромоздился верхом, сложив на спинке мускулистые разноцветно татуированные руки. Третий, в больших зеркальных очках, расположился поодаль, в углу, в кресле рядом с кадкой, в которой умирала волосатая пальма.
– Короче,– буркнул тот, что сел на стул.– Вы наварили на нашем поле сорок восемь штук. Их надо отдать. И штраф – еще двадцать. Сроку вам – неделя.
Духарев пробарабанил пальцами по столу.
– И только-то? – произнес он.– А потом?
– А потом вали отсюда на хер! – гаркнул тот, что расположился на столе.
– Мы не сможем столько заплатить,– сказал рыхлый.– Может, штук тридцать-тридцать пять… Больше у нас нет…
Духарев недовольно покосился на него.
Этот здоровый мужик явно трусил, даже вспотел от страха. Ну и сидел бы, не открывая пасть.
– Нет, ты, типа, не понял? – деланно удивился тот, что на столе.
– Тебе конкретно сказано, а ты, типа, не понял? А если я тебе счас – по ушам? – Он наклонился вперед, навис над рыхлым. Тот подался назад, втянул голову в широкие плечи…
– Это я не понял,– медленно проговорил Духарев.– У нас разговор – или как?
Он уперся взглядом в глаза того, что сидел на стуле.
«Я тебя сделаю!» – говорил этот взгляд.
Татуированный не выдержал, покосился на мужика в зеркальных очках. Тот молчал.
– Разговор,– сказал татуированный.– Пока разговор."
"Второй, на столе, тут же откачнулся назад, но продолжал с угрозой смотреть на рыхлого. Духарева он как будто не замечал.
– Мы предъяву сделали,– сказал тот, что на стуле.– Вам сказано, когда и сколько. Счетчиков не будет. Не заплатите через неделю сколько сказано, отдадите все.
И яйца в придачу.
– Я испуган,– спокойно сказал Духарев.– Видишь, как у меня руки дрожат? – он положил на стол здоровенные кулаки.
– Ах ты…– начал было тот, что на столе, но осекся, когда открыл рот татуированный.
– Не хочешь платить, не юли, так и скажи,– теперь он обращался непосредственно к Духареву.
– Не хочу,– подтвердил Сергей.– Это наши деньги, нами заработанные, до последнего бакса.
