Сделав круг вокруг рынка, пройдя через него, Буторин быстро пролез в щель в заборе за спинами торговцев и очутился на соседней улочке. Он быстро перешел улицу и нырнул в грязный темный подъезд. Из-под ног, мяукая, бросилась кошка. Постояв и убедившись, что кроме него никто не воспользовался таким путем, он высунул голову на улицу и осмотрелся. Несколько женщин, две старухи разговаривали на углу, проехала телега с хворостом. Обычная жизнь полупустого оккупированного городка.
И немцев не видать. Нечего им делать на этой улице. Здесь их машины не ездят, а вот патрули могут ходить.
Через полчаса, проверяясь и меняя маршрут, Буторин был уже на рабочей окраине разбомбленного еще в начале войны механического завода. Некогда цветущая и благоустроенная окраина заводского поселка с парком, каруселями и прудом, где по выходным можно было покататься на весельной лодке и послушать духовой оркестр. И наверняка тут по субботам и воскресеньям были танцы и на летней эстраде читал лекции лектор.
Сейчас это была изорванная взрывами бомб и снарядов улица, с кое-как засыпанными воронками, с закопченными стенами домов, со следами пожаров, с покосившимися уличными столбами, с которых свисали лохмотья оборванных проводов. Бо́льшая часть окон закрыта фанерными щитами и каким-то тряпьем, почерневшими подушками, фуфайками. Но здесь было людно, кто-то пилил дрова, кто-то на тачке вез битый кирпич.
Мужчина с деревянным протезом вместо ноги заколачивал окно листом ржавой жести, сорванной взрывом с соседней крыши. Из пруда тащили ведрами воду, помои лили прямо на улицу перед подъездом. На пустыре по другую сторону домов виднелись скудные огороды, поросшие травой.
Буторин подошел к подвальчику в старом красном кирпичном доме и заглянул в окошко, едва возвышавшееся над тротуаром. Внутри комнаты за большим столом сидел мужчина с седыми усами и приколачивал каблук к сапогу.
Из окна мастерской пахло кожей, дратвой и гуталином.
– Эй, мастер, здоро́во! – сказал в форточку Буторин.
Мужчина поднял голову, пошевелил усами и ответил без всякой интонации:
– Здорово, коли не шутишь.
– Дамскую обувь починяешь, мастер?
– А нам все едино, – ответил мужчина, зажимая зубами маленькие гвоздики и примериваясь к каблуку. – Дамская из той же кожи сделана.
