Лишь Хаара с Филоменой шагнули, было к Ирке, Но были повелительно остановлены Фулоной.
– Валькирия-одиночка всегда хамит остальным. Это почти закон. Прежняя была такая же, – грустно сказала Ламина.
– Имей в виду, дорогая! Просто для общего образования, – проницательно взглянув на Ирку, сказала Фулона. – Существует четвертый пункт кодекса валькирий. Он звучит так: «Валькирия должна любить всех одинаково, никого не выделяя, и не может быть счастлива в любви. Или того, кто ее полюбит, ждет гибель».
Ирка вскинула голову.
– Что? Я не слышала о четвертом правиле. Я думала, их только три.
– Их не три. ИХ ШЕСТЬ! – сказала Фулона. – Четвертое ты слышала. Пятое: «Валькирия не может не принять брошенный ей вызов. Кем бы, чем бы и при каких обстоятельствах он ни был брошен». И, наконец, шестое правило! «Валькирию, которая нарушит пятое правило, ждет Суд Двенадцати. Ее позор – позор всех валькирий».
– А Суд Двенадцати – это... – начала Ирка.
– Мы двенадцать валькирий. Валькирия-одиночка традиционно не принимает участия в совете, – перебила Филомена.
Двадцать две ее косы презрительно встопорщились.
– Значит, даже любить нельзя... – тихо, словно про себя сказала Ирка. – А как же?
Она кивнула на юношей со щитами и копьями.
– Кто? Эти? Это всего лишь оруженосцы! – небрежно сказала Филомена.
Ее слуга вспыхнул.
– Да, всего лишь оруженосцы... Каждые двенадцать лет их приходится менять. Кстати, Бэтла, сколько лет у тебя твой? – продолжала Филомена.
Валькирия сонного копья – это было заметно – не на шутку встревожилась.
– Совсем недолго! – быстро сказала она.
– Скажи лучше, что ты продрыхла последние одиннадцать лет! – отрезала Филомена. – Время твоего оруженосца почти истекло. Следующий, надеюсь, заставит тебя проснуться!
Бэтла испуганно взглянула на нее.
– Нет! Одиннадцати лет еще не прошло! Не надо так говорить!
Властно подняв над головой руку, Фулона заставила всех замолчать.
– Мефодий Буслаев, наследник мрака, должен быть уничтожен, пока не стало слишком поздно.
Ты сразишься с ним первой, валькирия-одиночка! Если он убьет тебя, с ним по очереди будем биться мы все. Одна за другой.
– Неужели для света он так уж опасен? – усомнилась Гелата.
– Да. Полуночные ведьмы, злейшие и давние наши враги, видят в нем свою опору. Ведьмы ненавидят Лигула, а он боится их, потому что ведьмы слишком сильны и независимы. Если Мефодий вступит на трон, ведьмы оплетут сердце его мраком и выпустят из Тартара всю нежить преисподней.
