– А-а? Что? Я ничего! – быстро сказала Бэтла. Оруженосец торопливо спрятал подушку и застыл с самым монументальным видом."
"– Глядя на оруженосца Бэтлы, можно подумать, что он никогда не ест и не спит, а только бдит, бдит и бдит! На деле же он исключительный жук! Смотри, даже не моргнет, а ведь я ему это прямо в лицо говорю! – весело сказала Ирке Гелата.
– Не трогай его! Он забавный! – возмутилась Бэтла.
– Возможно, с точки зрения клоуна, да. Но оруженосец валькирии должен быть иным! Я все жду, когда в битву он забудет взять твой щит и вместо него притащит складную кровать! – холодно одернула ее Хаара.
Бэтла смутилась, а стоящий рядом с оруженосцем паж Фулоны весело толкнул его коленом. Шагнув к Ирке, Таамаг положила ей на плечо тяжелую, так бревно, руку.
– Ты убила Йору, валькирия-одиночка! Ты же не дала воплотиться Кводнону! Мы благодарны тебе и за то, и за это! Но прежние заслуги меркнут перед «новым позором! Тебе брошен вызов! Мефодий Буслаев, новый заступник полуночных ведьм, оскорбляет тебя и нас! Мы пришли спросить тебя: почему ты здесь, почему не принимаешь его вызов? – прогудела она.
– Мефодий – заступник ведьм? Неужели это правда? – спросила Ирка.
Таамаг оглянулась на валькирию ужасающего копья.
– Радулга, покажи ей! – нетерпеливо приказала она.
Темноволосая валькирия сбросила плащ и, расстелив его на траве, бросила на него две горсти земли.
– Сейчас ты увидишь то, что успели увидеть мертвые комиссионеры. Один из них был кое-чем обязан валькириям.
Мы лишились полезного шпиона, – сказала она хмуро.
По плащу заскользили тени. Ирка увидела Мефа, который пристально смотрел в серебряный таз. Когда таз повернулся к ней, она заметила, как в нем мелькнуло несколько мерзких серых фигур.
– Он говорит с ведьмами! – сказала Радулга.
– Но мы же не знаем, о чем они говорят! Говорить можно о чем угодно! – уцепилась за соломинку Ирка.
Радулга вспыхнула.
– Выгораживаешь до последнего? Ты, что Гюн-тер Фриц был пойман с пулеметом, – еще не значит, что он стрелял.
То, что он стрелял; не значит, что он попал. То, что он попал, не значит, что он не сделал это нечаянно. В общем, никакой Фриц не фашист! Отвалите от него, противные партизаны! – передразнила она.
– Именно так, – вспыхнула Ирка, не любившая такой издевательский тон. – Отвалите от меня! Не помню, чтобы я вообще кого-то звала!
Как ни удивительно, остальные валькирии отнеслись к этому ее порыву довольно спокойно.
