Савельев кивнул, Горбун подойдя к лавке, одним движением опрокинул ее. Купец вместе с периной слетел на пол, ударившись головой о деревянный пол. Спросонья открыл глаза, еще не понимая, что произошло.
Савельев стал зажигать свечи. Горбун ударил купца в бок.
– А ну, собачий сын, вставай, да быстро!
– А? Э‐э, – пробормотал купец.
– Не понял?
Осип еще раз ударил его ногой.
Купец наконец пришел в себя. Испуганно проговорил:
– Кто вы? Разбойники? Я сам отдам все, тока не убивайте.
Горбун схватил его и рывком поставил на ноги.
– Разбойники? Ты кого, пес шелудивый, разбойниками назвал?
– А кто вы?
Подошел Савельев, опустился на лавку у стола.
– Ответишь на вопросы, будешь жить, не тронем, соврешь – прибьем. А кто мы?
Савельев достал царскую грамоту, сунул ее под нос купца.
От свеч в опочивальне стало светло, зрение у купца было хорошее, читать обучен. Посмотрел грамоту, раскрыл рот.
Горбун ладонью захлопнул его.
– Ну чего пасть раззявил? Понял теперь, кто к тебе пришел?
– Воевода особой царской дружины? Князь? И ко мне? Пошто?
– По то.
Савельев встал напротив купца.
– Слушай сюда, Акулин, мне известно, что ты приятельствуешь с князем Ростовым, который виновен в смерти царевича Дмитрия, старшего сына царя всея Руси. Мне известно, что Ростов иногда бывает у тебя, до того засылает сюда гонца. Мне известно, что и сейчас Ростов рядом с Псковом. Но мне неизвестно, где точно находится его лагерь. Ты же ведаешь. И не говори, что это не так. Где починок, на котором гуляет Ростов с молодой бабой и стражей малой?
Купец икнул, дернулся:
– Ростова князя, Василия Юрьевича, знаю, врать не буду, он приезжает в Псков, ко мне, может, к кому другому, но я не знал, что он причастен к убийству младенца-царевича.
– Плевать, знал ты или нет. Где починок, на котором сейчас Ростов?
– Не ведаю. Хочешь верь, хочешь нет. Ты прав, где-то рядом, но где? То и для меня тайна.
– Врешь. Тебя глаза твои воровские выдают.
– Правду молвлю, князь.
Вперед вышел Горбун с шестопером и без слов ударил купца булавой с «перьями» из металла.
Хоть и слегка бил ратник, но уж больно оружие грозное. Хрустнули ребра. Купец схватился за бок. Застонал от боли. Кричать не решился. Не дай Бог, не так поймут эти наделенные безграничной властью…
– Пошто бьешь-то?
– Это я тебя погладил, купец, следующий раз ударю как след, лекарям много работы будет.
– Но за что?
– Князь же молвил, не ври, а ты врешь. Слушай, торгаш, не зли меня, скажешь правду – останешься цел.
