Лучше бы и не назначали вовсе: сидеть бы, Галинины бумажки сортировать – ну ее к черту, эту полицейскую романтику…»
Спустя полтора часа Катя все еще сидела у себя, погруженная в работу, когда в кабинет вошел Юрий Николаевич. Как будто ее не замечая, он сел на один из стульев и, глубоко задумавшись, принялся барабанить пальцами по столу.
— Люсов написал признание и обещал, что покажет, где и как убивал женщин, — наконец произнес он.
— Так это же хорошо? – с сомнением спросила Катя.
— Хорошо-то хорошо, только причастность к убийству жены он по—прежнему отрицает.
Да и я уже сомневаюсь. Мы ведь решили, что мотив ее убийства – желание завладеть дачным участком, где закопаны тела, так? Только Топорков провел сегодня вскрытия и официально заявил, что все три женщины убиты от одной до трех недель назад. То есть, убиты позже Натальи Черных, понимаете, Катерина Андреевна? Так что работу по делу Черных возобновляем. Где Галина столько времени пропадает, хотелось бы мне знать… Она вам не звонила?
Катя покачала головой, про себя решив, что, должно быть, Галина Дмитриевна, нащупала что-то интересное по делу Черных в Питере.
Она ведь не Толик Василенко – напиться и проспать свой поезд не могла. Наверное.
Ваганов поднялся со стула и уже дошел до двери, когда вдруг повернулся и снова спросил:
— Да, кстати, а с чего вы взяли, что подружка дорофеевская живет на Суворова, 10?
— Михаил сам так сказал… Юрий Николаевич, я его около дома три раза видела, у него точно там кто-то есть… — но Катя друг вскинула на начальника тревожный взгляд: — Или нет никакой подружки?
— В том-то и дело, что нет.
По крайней мере, ни один жилец дома не признал, что с Дорофеевым знаком. Хотя практически все замечали его не раз. Василенко составил график, когда Дорофеева видели у дома, получается, что он как на работу приезжал туда к восьми через день.
Больше Ваганов ничего не сказал, но Катя и сама уже догадалась, что Миша там работал. Он ведь частный детектив, получается, в доме номер десять по улице Суворова он кого-то выслеживал.
Интересно кого.
Дверь резко распахнулась, и в кабинет влетел следователь Василенко. Был он возбужденный и хмурый:
— А тебе, Наташка, больше всех надо что ли! – крикнул он в коридор и сразу захлопнул дверь.
Дверь, впрочем, тут же открылась, в кабинет теперь вбежала разъяренная Наташа—секретарь, готовая кинуться на Толика.
— Да что же это делается, Юр! – возмущалась на весь этаж Наташа.
