— Наверняка ведь опять какую-нибудь гадость в сейфе на весь отпуск оставил, а мы нюхай! Все помнят, как около Толькиной двери гнилью воняло? Так он уже из отпуска вышел, а гадость эту из сейфа все равно убирать не хочет…
— Тихо! – с трудом перекричал её замначальника. — Тихо… Василенко, ну что, в самом деле – разгреби ты свой сейф.
Около Толиковой двери и правда целый месяц витал такой душок, что проходящие мимо, автоматически задерживали дыхание. Как сам Толик после отпуска обитал в этом кабинете – загадка.
Катя не исключала, что, уходя в отпуск, Василенко оставил в сейфе, к примеру, кисти рук трупа, добытые в качестве вещественных доказательств, которые на экспертизу унести не успел. Дело-то житейское."
"— Да нет у меня в сейфе ничего, Ваганыч! – клялся Толик.
— Вот пусть откроет и покажет, что там ничего нет! Откуда-то ведь воняет!
— Да что я вам – гопник какой – обыскивать меня! Не открою я тебе сейф, Наташка! У меня там, может, дела секретные лежат!
— Ой! – скривилась секретарша.
— Можно подумать…
Уж точно не секретные материалы боялся показать честному миру Толик, а скорее беспокоился, что увидят у него в сейфе припрятанное пиво, а то и водку. Вот и сопротивлялся.
— Тихо! – снова гаркнул Ваганов. — Посетители в коридоре – постыдились бы… Василенко, быстро идешь и перепрятываешь все свои секретные документы и даешь Наталье Сергеевне убедиться, что ничего… гниющего у тебя нет.
Толик все понял и мгновенно испарился. А минут через пятнадцать ушла и Наташа – шмонать Толика.
Ваганов с Катей не утерпели и тоже пошли посмотреть, чем эта история закончится, тем более Кате хотелось ненавязчиво разузнать у Василенко о деле Дорофеева. Сейчас, когда дверь Толикова кабинета была открыта, Катя снова почувствовала мерзкий запах, даже происхождение его с ужасом определила – так могло пахнуть только разлагающееся тело… Побелевшая Наташа, завидев Ваганова, снова запричитала:
— Юр, да что это делается, во что он кабинет превратил!
Толик, присев у сейфа на корточки, сжался и, не в силах сказать хоть что-то, давился дребезжащим скрипучим смехом.
На самом дне его сейфа, в окружении беспорядочно разбросанных папок с делами и ненужных бумаг лежал надкусанный шмат сала и довольно большой, почерневший трупик крысы, прежде, очевидно, заваленный такими же папками.
Катя закрыла рот ладошкой и предпочла отойти, а Ваганов тоже хрюкнул, изображая смех, и только беззлобно махнул рукой.
