А что такого – я часто туда езжу!
Ваганов перегнулся к нему через весь стол и доверительно спросил:
— А зачем? У вас там ничего не растет, кроме засохшей яблони…
— Вы извините меня, конечно, но я разве не могу просто отдыхать на свой даче? Это мое дело, чем мне там заниматься!
— Ну, хорошо, а вашей попутчице, Ольге, зачем вы сказали, что вчера у вас был день рождения? В вашем паспорте указано, что вы родились зимой.
Люсов наклонил голову ниже и пробормотал что-то совершенно невнятное.
— А что вы можете сказать о трех женских телах, закопанных на вашем дачном участке?
Подозреваемый слегка изменился в лице, но упрямо мотал головой:
— Не понимаю, о чем вы…
— Нам известно, что ваша супруга завещала дачу вам, — дожимал Ваганов, — и после ее смерти участок находился полностью в вашем распоряжении.
Кто-то кроме вас мог туда проникнуть?
— Не знаю… — проблеял Люсов.
По взгляду Юрия Николаевича Катя поняла, что у него есть самый главный козырь. И тот не замедлил пустить его в ход.
— Это ваше? — Он, поиска под столом, выставил на всеобщее обозрение коробку, из которой вытащил пару поношенных кроссовок, а затем гипсовые слепки подошв.
– Кроссовки изъяты из вашей квартиры при обыске, вот постановление за подписью начальника Следственного отдела. Следы подошв идентичны следам, обнаруженным рядом с убитыми женщинами. Вам есть, что ответить?
Люсов своим внешним видом и так едва ли внушал уважение, но теперь стал откровенно жалок. Доказательств против него было достаточно – умом Катя понимала, что душитель восьми женщин сидит здесь, перед ней.
Но где-то на уровне подсознания ей не верилось, что это бесхребетное существо способно на убийство. Люсов, отворачиваясь от кроссовок, не нашелся что ответить, только выражение его лица становилось все более мрачным и затравленным.
— Георгий Андреевич, — устав ждать ответа снова спросил Ваганов, — вы ведь с вашей супругой Черных развелись несколько лет назад, у вас есть мысли, почему она могла завещать свою дачу вам? У нее ведь были родственники – двоюродная сестра, отец, мать.
— Ее отец не живет в России, матери дача и вовсе не нужна – у той другие интересы. К тому же Наташа знала, как я люблю это место.
— А почему она вообще решила писать завещание? В тридцать лет об этом обычно еще не lумают.
— Откуда мне знать. Должно быть, Наташа тоже предчувствовала… — Люсов оборвал фразу на середине и уставился в окно – смотрел он туда так заинтересованно и вдумчиво, что и Катя повернула голову в ту же сторону.
