— Это же все объясняет! — выпалил он.
— К сожалению, не упрощает.
— Да, но... Почему я раньше не догадался...
— Не огорчайтесь. Я тоже не догадался. Даже в Институте, где людям деньги платят за разработку версий, если кто и подумал о «батарейке», сам себе не поверил. Это слишком далеко за гранью нормы — тащить реактор на дикие земли, прямо террористам в лапы. Дьявольски эффективно и столь же безумно.
— Дебанги знает, как вы считаете?"
"— Сомневаюсь. Если у комиссара приказ доломать город под реновацию и ничего больше, зачем ему знать про «батарейку»? Дебанги выгонит группу Морган на разведку, зона ответит, завалит пару машин, убьет кого-нибудь, это будет разрекламировано на весь мир, — ждите через недельку ковровое бомбометание.
А вот если поставлена цель лишний раз доказать вредность частных армий и сопутствующих институтов, включая Институт... в преддверии известного вам весеннего саммита... — Леха задумчиво покачал головой. — Нет, не верю. Мне как бывшему маркетологу кажется, что потерять реактор посреди Африки, да еще и отдать его сумасшедшим роботам — слишком крутой сюжет для такой банальной подставы.
И сюжет, крайне неудобный для ООН. Организация претендует на роль мирового жандарма и вот-вот ее получит, а тут вдруг окажется, что структуры ООН, отвечающие за ядерную энергетику, ничего не контролируют — ей это надо?..
— Секунду, — доктор посмотрел ему за спину и встал. Леха оглянулся. Дверь капеллы была открыта, там стоял санитар.
— Я сейчас.
«Так. Понял. Ничего не делаем. Никак не реагируем. Приняли к сведению» — донеслось до Лехи. Корсварен вернулся и уставился на него сверху вниз, заложив руки за спину и покачиваясь с пятки на носок.
Выражение лица у доктора было сложное.
— Ну, что у нас плохого? — спросил Леха.
— Вы были со мной откровенны, и я в свою очередь...
Леха потянулся за значком.
— Да бросьте, незачем.
— Простите, надо. Это надо было сделать вообще сразу. Так я подтверждаю, что беру на себя обязательства от имени Института.
В частности, обязательство сохранять конфиденциальность полученных от вас данных. Если я их разболтаю на сторону, меня накажет Институт. Вот, смотрите.
— Увидел. Где спрятан реактор, вы, конечно, не узнали...
— Ну... — Леха замялся.
Еще полминуты они потратили, соревнуясь в благородстве и желании продемонстрировать несокрушимую добрую волю на пути к единению гуманитарных технологов во имя мира и прогресса.
