Упустил просто, но я все исправлю.
Начальник СО вздохнул.
— Не все можно исправить, Виктор. Не все. Сегодня я разговаривал с Бариновым. Он наслышан о твоих похождениях и ставит вопрос ребром. Ты хоть понимаешь, что это все может значить?
— Понимаю. И обещаю, что такого больше не будет.
«Какая сука стучит на меня начальнику? — зло думал он. — Кому я опять перешел дорогу? Не отдел милиции, а какая-то помойка. Все известно, даже то, чего не было»…
— Виктор, пойми меня правильно и не обижайся. Я не святой, но я ношу погоны, — печально сказал Петрицкий, и Шабанов понял, что его дела плохи.
— Баринов настаивал, чтобы я сегодня же провел служебное расследование, а по результатам он сам будет делать выводы…
«Даже так? Неплохо начинается у меня день, неплохо. Значит, выгонят к чертовой матери! Сам виноват. Ну что ж… Ничего не поделаешь. Сам создал себе проблемы, сам буду их решать…»
Он стоял, шевелил пальцами ног и совершенно не представлял, как решать проблемы и как жить, если его уволят из органов.
— Что ты молчишь? Ты слышишь, что я тебе говорю, или нет?
— Слышу, товарищ майор.
Василий Григорьевич, что я должен сделать?
— Вот это уже вопрос по существу… Значит, так. Для начала. От начальника я тебя сегодня отмазал, сказал, что много работы, что ты будешь документировать сбытчика наркотиков.
— Какого еще сбытчика?
Начальник СО протянул ему тонкую папку.
— Вот материал, возбуждай дело и сегодня же сбытчика задерживай. Потом предъявляешь обвинение, арестовываешь, и в течение трёх недель дело должно уйти в суд.
Ты понял задачу? Имей в виду, ты должен себя показать как толковый, исполнительный и ответственный работник. На которого можно во всем положиться…
«Какая-то странная спешка, — размышлял Шабанов. — Самое простенькое дело расследуется два месяца. А сбыт — дело серьезное, санкции нешуточные, а сроку три недели… И к чему такой инструктаж…»
— Кто собирал материал? — спросил он.
— Воскобойников, — Петрицкий смотрел внимательно и вроде бы испытующе, очевидно, ожидая какой-то реакции.
— А что?
Виктору стало совершенно ясно: дело гнилое. Но обычное свое чистоплюйство пора забывать. От него ждут покорности. Можно проявить только небольшое сомнение.
— Да сырые у него материалы! А вдруг прокурор или судья не согласятся возбуждать дело?
Петрицкий нахмурился.
— Воскобойников, в отличие от тебя, на работу приходит вовремя и не попадается на глаза начальству в пьяном виде… А в суде и в прокуратуре скажешь, что выполняешь мое указание.
