"
"Он относился ко мне немного лучше, чем почивший Децим Клавдий Друз Германик, но приятельские отношения у нас не сложились. Старший брат подчинялся мнению младшего.
— Ничего, — ответил я, — но всем остальным скажешь, что приходил похлопотать за своего сына, чтобы ты взял его в поход на германцев или даков. Он сейчас военным трибуном в Одиннадцатом легионе в Иллирике. Сражался с горцами, был ранен.
— Тогда зачем ты пришел? — удивленно задал он вопрос.
Я показал глазами на раба, выметавшего маленьким веником крошки из-под столика.
— Пошел вон, — тихо приказал ему хозяин.
Когда мы остались одни, я наклонился поближе и произнес очень тихо, чтобы меня услышал только мой собеседник:
— Случайно узнал, что одна очень знатная и влиятельная дама, которая никого не боится, ищет яд, убивающий медленно. Обычно такой используют, когда мешает муж. Обещает заплатить золотом и посодействовать в продвижении по службе.
О помощи в карьере я приврал, чтобы сразу стало понятно, кто это.
Лицо Тиберия Клавдия Нерона окаменело.
Смотрел напряженно мне в глаза, пытаясь понять что-то очень важное.
— Зачем ты сказал мне это? — спросил он так же тихо.
— Чтобы ты принял меры. Уехал из Рима на время, — ответил я. — Отблагодаришь моим детям, когда станешь императором.
— Я стану императором⁈ — удивленно произнес мой собеседник.
— Да, сменишь Цезаря Августа, но жить он будет еще долго, — проинформировал я.
— Откуда ты знаешь? — поинтересовался он.
— Друид предсказал. Все предыдущие его слова сбылись, — выдал я трафаретную версию.
При этом подумал, что, может, в этой эпохе я оказался именно для того, чтобы предупредить Тиберия Клавдия Нерона.
— Тебя заплатила Октавия, чтобы выжить меня из Рима, — выдал он вдруг довольно громко конспирологическую версию.
— Видел ее только издали. Можешь обижаться, но брезгую такими женщинами, — признался я.
Он скривил губы в презрительной ухмылке и молвил:
— Я тоже. После смерти сына не посещаю ее спальню, чтобы не наткнуться там на какого-нибудь любовника, но развестись не могу.
— Тогда что тебя держит здесь⁈ — удивился я.
— Это домус моих родителей. Я в нем вырос. Он защищает меня, — поведал Тиберий Клавдий Нерон, после чего спросил сам: — А что случится с Гаем и Луцием Висанианами?
— Не знаю, но ты переживешь их и станешь наследником, — уверенно заявил я.
До латифундии слухи доходили с запозданием. Через две недели мы узнали, что будущий император попросился в отставку и добровольную ссылку за пределы Италии. Ему отказали.
