Можно сказать, что это была квартира инсулы из двух узких комнат с двумя нишами каждая, расположенная на земле и имеющая дворик с очагом и собственным сортиром. Из плюсов фонтан рядом и расположение почти в центре, но в Салоне все дома, что не возле крепостных стен, можно считать таковыми. Город обойдешь по периметру за полчаса, а пересечешь вдоль или поперек в два раза быстрее. В тени у южной стены сидела пожилая рабыня, которую я помнил по Риму, перебирала бобы, которые, видимо, будут на ужин.
Заметив ироничное выражение на моем лице, Марсия Гегания произнесла в оправдание:
— У нас раньше был большой домус возле твоего дворца, но после смерти мужа надо было на что-то жить, и я продала его, купила этот.
— А где сын? — спросил я.
— У соседей. Там у него друзья, — ответила она.
— Тогда пойдем, — сказал я, положив руку на ее теплую задницу, ставшую шире и мягче.
И все остальное стало шире и мягче. Только ноги по-прежнему длинные и стройные. Казалось, что именно их возраст обходит стороной. Я сперва поднял подол туники Марсии до нижнего края лобка, густо покрытого спутавшимися темными волосами, чтобы видеть только их, все еще красивых, а затем стянул ее через голову.
Моя любовница, как и в первый раз, молча подняла руки. Из-под ткани выпрыгнули, закачавшись сиськи, ставшие больше, но все еще задорно торчавшие немного вбок, наружу. Коричневатые упругие соски торчали возбужденно. Марсия сразу легла навзничь на узкую кровать в полутемной нише и положила на них левую руку. Я убрал ее. Буду вспоминать, как выглядят соски, когда они будут скользить, сминаясь, по моему телу в такт моим движениям.
Марсия тихо застонала, когда вошел в нее. После долгого воздержания влагалище упругое, как у девушки, но быстро расслабляется, вспомнив, наверное, что роды просто так не проходят. Любовница не успела кончить, но это для нее было сейчас неважно. Кровать была узкая, поэтому мы оба легли, прижавшись, на бок лицом друг к другу. Марсия заплакала тихо, подрагивая мелко, будто тряслась на телеге без рессор, едущей по гравию.
Немного успокоившись, она прошептала тихо и горячо, словно боялась, что кто-то подслушает ее главную тайну и использует против нее:
— Я молила богов, чтобы ты приехал сюда и забрал нас — и они услышали.
— Могла бы написать мне, — сказал я.
— Нет, не могла, — возразила она.
Таки да. На письмо я мог бы и не прореагировать. Мало ли что настрочит доведенная до отчаяния женщина⁈ Я должен был увидеть сына.
— Если хочешь, усыновлю его, — предложил я.
