О моих потомках будут говорить, что они дети, внуки, правнуки, праправнуки (нужное подчеркнуть) претора года консулов Гая Марция Цензорина и Гая Азиния Галла, пропретора провинции Иллирик в следующем году.
Я предполагал, что Флавии будет в Салоне умирать от скуки, что задохнется без столичной суеты. Сильно ошибся. Она быстро втянулась в роль жены наместника. Так сказать, первая леди Иллирийского уезда. Оказалось, что это лучше, чем быть сто второй в Риме. Вместо меня снимает, как сливки, почести и подхалимаж со всей провинции.
Делами я занимался, как принято в Римской республике, только в первой половине дня. Затем наступает хора секста (шестой час, то есть полдень, если считать от рассвета), которую позже переименуют в сиесту. Я иду в термы, которые есть во дворце, потом обедаю и отдыхаю в прохладной комнате. Изредка, если появляется срочное дело, возвращаюсь в кабинет во второй половине дня. Принимаю разных чиновников, отдаю им распоряжения или делаю втык, подписываю самые разные указы, отвечаю на письма из Рима и от магистратов находящихся в моем подчинении поселений.
В общем, обычная административная суета. Затем принимаю граждан, каждому из которых Рим в моем лице что-то должен. Порой просьбы и даже требования бывают удивительными по наглости. На такие ответ дают ликторы, вышвыривая прочь.
Лично ко мне первая просьба была от Марсии Гегании. Пришла на прием в желтой тунике с длинными рукавами, поверх которой была зеленая стола-безрукавка с красными воротом и проймами и по подолу плиссированной оборкой с золотыми блестками.
На голове золотистая митра — кусок материи, прикрывавший заднюю часть, оставляя спереди открытыми волосы, красиво уложенные в местный вариант прически «а ля Октавия». Брови и ресницы покрашены, а губы нет. С ней был сын Спурий, который выглядел лет на двенадцать-тринадцать. Он был светло-рус, сероглаз и походил на моего сына Тита. Его мать угадала мои мысли и с трудом скрыла улыбку.
После обмена приветствиями я усадил их на стулья по правую сторону Т-образного стола.
Завел эту мебель, приехав сюда. Так мне привычнее чувствовать себя большим начальником. Я выпроводил секретаря Аврелия Летилия и обоих писцов, приказал рабу принести нам вина и сладостей.
— Не знал, что ты здесь. Иначе бы навестил, — признался я и упрекнул: — Могла бы раньше прийти.
— У тебя и без меня много дел, не хотела отвлекать, — произнесла она в оправдание, но как-то не очень убедительно.
Предполагаю, что не была уверена, что буду рад видеть ее.
