Флавия истолковала вызов по-своему, то есть по-римски, и потребовала:
— Это твой шанс заслужить повышение. Если предложит какую-нибудь должность, не отказывайся.
— Даже если она будет в тех краях⁈ Ты поедешь туда со мной⁈ — не поверил я.
— А что делать, если император прикажет⁈ — на полном серьезе произнесла она.
В мои планы расставаться надолго с любимой латифундией не входило, поэтому заранее решил отказаться от любого поста. Впрочем, мне пока никто ничего не предлагал.
До пролива Дарданеллы тендер день и ночь довольно резво гнали попутные ветра.
Возле острова Лемнос удача отвернулась от нас — задул свежий норд-ост. Правда, не совсем. Мы встали на якорь на рейде порта Мирина. Говорят, что в день летнего солнцестояния на центральную городскую площадь падает тень горы Афон, расположенной на материке в десятках километрах. В порту на берег были вытащены носы двух стасемидесятивесельных трирем.
Я подошел к ближней. В тени возле опущенного с бака трапа стоял на посту элибат (морской пехотинец) в кожаных доспехах, вооруженный пилумом и гладиусом.
Шлем висел, зацепленный за трап. Похож на кельта, которых здесь много сейчас. Они предпочитают служить в римской армии перегринами, а не возделывать землю.
— Позови триерарха, — потребовал я.
— Ты кто такой? — с сильным акцентом спросил элибат.
— Выполняю приказ императора, — проинформировал я и прикрикнул: — Поторопись!
Триерарх был толст, медлителен и спокоен. Служба у него ненапряжная. Пиратов в этих краях римляне вывели.
Не знаю, чем здесь занимается флот. Подозреваю, что харю давят всю навигацию. Триерарх пробежал взглядом по тексту справа налево сверху вниз, задержался на печати, а потом в обратном направлении и посмотрел на меня, как на назойливого комара. Догадываюсь, что читать не умеет.
— Тебя надо отвезти на материк? — сделал он вывод из увиденного.
— Туда на лодке быстрее доберусь, — ответил я.
— Вот и я так подумал, — признался он.
— Вон видишь странный корабль на рейде? — показал я на тендер.
— Ты возьмешь его на буксир и оттащишь в Нижнее (Мраморное) море.
— Не успеем до темноты, — возразил триерарх.
— Если будем болтать, то точно не успеем, — сказал я и прикрикнул и на него: — Давай, пошевеливайся!
Вот это по-римски! Если у меня приказ императора, значит, должен орать. Иначе похож на мошенника.
На этот случай у меня бы запасен толстый буксирный трос длиной метров сто. Он занимал много места в трюме, и матросы гадали, зачем нужен.
