Выпив сладкого белого вина из моего виноградника, разлитого и проданного в этом году, которое хозяин назвал остийским, закусили ароматным острым солоноватым твердым сыром, изготовленным из овечьего молока на моей латифундии, который в двадцать первом веке производили по рецептам Древнего Рима, гордо называя пекорино романо и считая национальной гордостью итальянцев, а сейчас делают по инструкциям из будущего. Таким способом я замкнул еще одну временную петлю.
Я не удержался и похвастался:
— Вино и сыр произвели на бывшей твоей латифундии.
Сейчас она приносит мне в год более миллиона сестерциев.
— Не может быть! — не поверил он. — Даже под руководством моего отца, а он хорошо разбирался в сельском хозяйстве, латифундия приносила не больше пятисот тысяч!
— Значит, я разбираюсь в два раза лучше, — сделал я вывод.
— Тогда и мой домус принесет тебе большие деньги! — подъехал Марк Валерий Массала.
— В отличие от латифундии домус приносит только убытки, — возразил я. — К тому же, покупателем будет моя жена, а не я.
— Не ты⁈ — удивился он и посмотрел на Квинта Амбросия так, будто тот бесцеремонно кинул.
— А есть разница, кому именно продать — мне или моей жене⁈ — в свою очередь удивился я.
— Нет, — подумав, согласился он. — Кто заплатит пять миллионов, тот пусть и забирает.
Марк Валерий Массала, как я заметил, из того разряда продавцов, которые верят, что цена зависит только от его прихоти, а когда убеждаются в обратном, считают покупателей подлыми негодяями.
— Ты не сумел продать за четыре миллиона, а я, по-твоему, тот самый идиот, который даст больше? — насмешливо поинтересовался я.
Хозяин домуса опять посмотрел на ростовщика, как на предателя.
— О том, за сколько ты продаешь, знает весь Рим, и потешается над твоей жадностью, — продолжая стебаться, сказал я.
— Разве это жадность⁈ Мой отец потратил на него намного больше! — возразил Марк Валерий Мессала.
— Домусы — это не вино, с годами становятся только хуже. Твоему нужен капитальный ремонт, иначе в один прекрасный день крыша рухнет на головы жильцам, — предположил я и, судя по смущению, с которым продавец быстро справился, ошибся не сильно.
— Хорошо, уступлю за четыре миллиона, — согласился он.
— За три с половиной, — назвал я свою цену.
— Тогда мне не хватит на покупку нового жилья! — капризно заявил Марк Валерий Мессала.
— Могу предложить в счет уплаты нынешний моей жены. Он скромнее и не в таком престижном районе, зато стоит всего миллион.
