Остальные два с половиной получишь векселями, — сказал я.
Домус Флавии тянул от силы тысяч на семьсот, но Марк Валерий Мессала не тот человек, который будет унижаться до похабного торга. Возможность вот прямо сейчас получить огромную сумму денег оказалась для него решающей.
— Хороший домус? — поинтересовался он.
— В позапрошлом году был сделан капитальный ремонт. Крыша уж точно не рухнет тебе на голову, — ответил я. — Можем сходить посмотреть.
— Да, не помешает, — тут же согласился он.
Мы с Квинтом Амбросием прогулялись пешком, а Марк Валерий Мессала поехал в портшезе, который несли четыре раба.
Весил он под центнер, поэтому бедолаги вскоре покрылись по́том, хотя день был прохладный. Вслед за нами увязались все его клиенты.
— Если ему понравится новый домус, получит много денег, — как бы между прочим, сказал я трем из них, когда, выйдя на улицу, дожидался их патрона."
"Намек они поняли и предупредили остальных. Домус Флавии они оценили настолько высоко, что хозяйка сперва подумала, что говорят о соседском, который был немного больше.
Я приехал в Рим вместе с женой, чтобы сразу подписать договор, если сделка срастется. Флавия все еще не верила, что куплю домус Валериев на ее имя, пусть и с оговоркой, что только в пожизненное пользование без права продажи, после чего перейдет ее сыну Титу Октавию. Римляне не привыкли настолько доверять своим супругам. Брак — это в первую очередь коммерческий проект, в котором каждый за себя.
— Ты не боишься, что я разведусь с тобой и заберу домус себе? — удивленно спросила Флавия.
— Не себе. Он достанется нашему сыну. На первое время нам с ним хватит и латифундии, — ответил я.
Дети при разводе остаются с отцом, если он не захочет обратное.
— Появится необходимость перебраться в Рим, куплю еще один, — добавил я, чтобы у жены не зародились дурные мысли.
Пусть теперь гадает, сколько у меня денег. Уверен, что придумает больше, чем имею, и жадность станет залогом крепкой семьи. Впрочем, Флавия знает, что могу смотаться Индию и привезти оттуда целое состояние, как в предыдущие две ходки.
Я с обоими гостями расположился в триклинии, где выпили точно такого же вина и закусили таким же сыром, а потом утрясли детали и согласились подписать договор купли-продажи. Пожилой секретарь, похожий на перекормленную дворнягу, который пришел вместе с Марком Валерием Мессалой, в моем таблинуме (кабинете хозяина) составил один на обе сделки в двух экземплярах на листах папируса.
