Это, наверное, единственный в мире нищий, которому за день подают несколько золотых ауреусов, не говоря уже о десятках презренных серебряных денариев и прочих сестерциев. Правда, все это тут же раздается тысячам профессионалов, у которых постоянные рабочие места на папертях храмов.
— Понимаешь, что делаю? — спросил я.
После короткой паузы он ответил:
— Догадываюсь. Подсчитываешь что-то, используя цифры, похожие на финикийские.
— Верно, — подтвердил я. — Они удобнее для сложных расчетов, чем латинские.
— Факунд Новий, — представился он и поинтересовался: — Что именно рассчитываешь?
Я назвал свое имя и ответил:
— Здание под мастерскую. В ней будет стоять большая печь. Надо предусмотреть размер и окна, чтобы было не слишком жарко рабочим, подсчитать, сколько потребуется плинф.
— Ты архитектор? — спросил он.
— Нет. Боги решили, что и так слишком много знаю, — пошутил я, — но могу рассчитать проект.
Факунд Новий улыбнулся и задал, видимо, важный для него вопрос:
— Судя по имени, ты из греков?
Греки все еще считаются самыми образованными, но уже не самыми умными.
— По маме, — сказал я.
— Откуда знаешь этот счет? — продолжил он допрос.
— Халдей научил, — соврал я.
На халдеев сейчас можно валить все, что угодно, особенно высокий уровень научных знаний.
— Не можешь научить меня пользоваться ими? — попросил он.
— Конечно. Приходи завтра утром ко мне, — предложил я, назвав путь к своему домусу, потому что в столице нет ни номеров домов, ни названий улиц, за исключением главных, а ориентируются по храмам, другим приметным зданиям и, что надежнее, спрашивают у прохожих.
В этот момент рядом со мной взвыли от огорчения Октавиан Август и Флавия, которая последовала примеру своего императора и поставила тысячу сестерциев из якобы собственных средств, заработанных в Индии, которые все никак не закончатся, несмотря на непомерные траты. Колесница номер шесть пришла всего лишь третьей.
— Только не говорите, что это я наколдовал! — шутливо потребовал я.
— По теории вероятности номер шесть мог выиграть всего лишь в одном случае из двенадцати.
На мою жену научные формулировки действуют безотказно. Выяснилось, что и на императора тоже.
— Что за теория? — полюбопытствовал он.
— Раздел математики, который пытается найти закономерности в случайных событиях, в том числе определяет пространство исходов, как в данном случае, — ответил я.
