Наверное, они что-то символизировали, но ни охранники, ни мои коллеги не знали, что именно. Может быть, зритель намекал, что пора воткнуть их в задницу и в таком виде выйти на следующий бой.
— Что это? — спросила и Флавия, встретив меня на улице.
— Подарок зрителя. Пытаюсь понять, что он значит, — ответил я.
— Какая разница! Мне тоже всякую ерунду дарили! — отмахнулась она и спросила: — Сколько зрители подарили?
— Полторы сотни, — сообщил я.
— Мало. Надо было убить его, тогда бы больше дали, — сделала вывод моя сожительница, доложила, что ставка на мою победу принесла нам всего двести семьдесят сестерциев, после чего поинтересовалась, как я понял, не только из любопытства: — Почему ты не убил его?
— А зачем⁈ — удивился я.
— Он ничего плохого мне не сделал.
По выражению ее лица догадался, что ответ неправильный, но развивать тему Флавия не решилась. Я еще не муж, лучше не сердить лишний раз.
— Почему ты не убил его? — задала такой же вопрос и Цецилия Летилия, которую я считал пацифисткой до кончиков ногтей, всегда обрезанных коротко.
Иногда люди открываются с неожиданной стороны, и потом не знаешь, что с этой информацией делать, потому что в предыдущий шаблон не влезает, а конструировать новый кажется излишним.
Глава 35
Обычно в холодное время гладиаторские бои устраивают редко, по случаю смерти какого-нибудь богатого патриция. В этом году пауза была короткой. Оплатил следующие Марк Випсаний Агриппа, единственный друг детства императора Гая Юлия Цезаря Октавиана Августа.
Это он выиграл все важные сражения и помог родственнику получить неограниченную власть в Риме. Главным распорядителем зрелища был выбран Луций Дуилий. Он обязан был обеспечить в первый день выступления бестиариев с разными диковинными животными и казни преступников, а во второй — поединки шестидесяти пар гладиаторов.
— Никак не могу найти тебе пару. Все отказываются, боятся, — пожаловался мне Луций Дуилий.
— Предложи выставить против меня пару скутаров.
За тысячу сестерциев расправлюсь с обоими, — сказал я.
— Ты не шутишь? — не поверил он.
— Нет, — ответил я. — С одним противником мне уже скучно сражаться.
— Хорошо, я поговорю с хозяевами лудусов, — пообещал он и таки договорился.
За два дня до боев я узнал, что в Рим вернулся император Октавиан Август. С помощью струсивших противников мне давали понять, что пора закончить карьеру гладиатора, но я выторговал себе рискованную задержку.
