— Сколько выиграла наша ставка? — спросил я Флавию, чтобы не слушать ее ахи-охи и поток оскорблений в адрес мертвого противника и нашего гладиатора, не пропускавшего ее.
— Пятьсот сорок сестерциев. Ставки были три к двум, — быстро отчиталась она.
Деньги — это единственное, что пересиливает ее эмоциональность. Точнее, они тоже волнуют мою сожительницу, особенно большое количество, но мягко, расслабляя, причем одинаково, что прибыль, что убыток. Мне кажется, Флавии доставляет эротическое удовольствие сам процесс прохождения денег через ее руки в любую сторону.
Глава 34
На этом представлении, не предупредив, побывали ее родители. Наверное, им интересно стало, чем занимается потенциальный зять. Раньше редко ходили. Цецилии становится дурно при виде крови. Да и Тит умудрился отпетлять от войн, хотя в годы его молодости римляне истребляли друг друга с завидным усердием. Увидели и впечатлились. Даже пригласили нас отужинать, когда я стал чувствовать себя лучше, и разрешили остаться на ночь, хотя я захватил с собой факел, саблю, кинжал и для Флавии гладиус, предположив, что придется возвращаться ночью по темным улицам.
В том районе, где живут Летилии, преступников встретить трудно, потому что им там делать нечего. Богатые без охраны не выходят из домуса. Зато в нашем районе, где в инсулах живет люд бедный и отчаянный, встретить неприятности запросто. Впрочем, в нашем случае это грабители нарвались бы на двух гладиаторов, а практика показывает, что в большинстве случаев хватает одного.
— Сколько ты получил за бой? — как бы между прочим поинтересовался Тит Летилий.
— Пятьсот сестерциев. Еще пятьсот сорок взяли на ставке на меня, — рассказал я.
Родители переглянулись. Видимо, были уверены, что гладиаторы сражаются бесплатно или за гроши. Тысяча сорок сестерциев — это больше годового заработка легионера, а получены всего за один день. Впрочем, случаются такие дни всего раз десять-двадцать за год. Все остальное время тренируешься или лечишься.
Через три недели я выздоровел, вернулся к работе ланисты. В лубусе появилось много новых гладиаторов, по большей части римлян, возжелавших прославиться. Раньше большая часть их шла к Карфагенянину, которого после скандала со Спартаком сильно задвинули. Теперь основные подряды на проведение гладиаторских боев получал Луций Дуилий и с радостью делал с конкурентом то же самое, что когда-то вытворяли с ним.
