Родители вели себя чопорно, будто недавно занюхали по дорожке свежего нафталина, о возможности получения которого римляне еще не додумались. Меня долго рассматривали, как коня, который должен будет возить их доченьку (не брыкливый ли, не понесет?), а потом усадили на пуфик с темно-красной подушкой, набитой овечьей шерстью, в стороне от Флавии, как бы давая понять, что мы пока порознь, хотя прекрасно знали, что давно сожительствуем. У меня было острое желание послать их и уйти. Сдерживала просьба Флавии.
Ей очень хотелось помириться с родителями, причем не только ради домуса. Получит его или нет — большой вопрос. Пообещали — не значит выполнили. Может быть, станет владелицей после их смерти, а может быть, нет. Я видел много прибацанных родителей, которые раздавали свое богатство льстивым негодяям, лишь бы не досталось собственным детям, которых не сумели воспитать и потому возненавидели. В то же время я понимал, что и родителям край как хочется возвращения блудной дочери. Так что этот спектакль с почти предсказуемым финалом, который могу испортить только я, если шибко постараюсь.
— Мне сказали, что ты гладиатор, — начал разговор глава семейства таким тоном, будто узнал, что это именно я украл у него кошелек.
— Да, мне несказанно повезло, — с серьезным лицом произнес я. — Обычно без обучения в лудусе не берут.
— Мне кажется, что это не та профессия, имея которую заводят семью, — высказал он свое мнение.
Флавия попросила не говорить ее предкам о том, что император задолжал мне пятьдесят тысяч денариев, хотя видела документ.
Все еще не верит, что он подлинный, и знает, что предки тоже сильно усомнятся.
— Полностью согласен. Гладиаторам слишком много платят, а это может разбаловать, — продолжил я прикидываться дураком.
Судя по выражению лица, будущий тесть начал о чем-то догадываться.
— Флавия сказала, что ты сделал для нее очень красивую губную помаду, — вмешалась будущая теща, которой, как догадываюсь, сильнее, чем мужу, не хотелось разругаться со мной.
"
"Цецилия лучше понимает, что впарить приличному человеку бывшую гладиатрису, то есть по нынешним меркам предельно опороченную женщину, потому что считается, как и проститутки, торгующей телом, без большого и реального, а не будущего, приданого не получится. Люди их круга слишком расчетливы. Для любви есть любовницы и наложницы, а жена обязана иметь личные средства для обеспечения того образа жизни, на который претендует.
