Может, это у меня от отца. Но, подозреваю, он постоянно щеголял в форменной одежде — зелёной рубашке, такого же цвета кителе и синих брюках, от бедности. У него был один костюм. У меня их было уже три или четыре, но форму свою я любил. Народ в массе своей принимал нас, работников ИТУ, за военных. Даже патрули в Москве не знали, кто мы. Помню, меня остановил такой. Долго крутил удостоверение сотрудника МВД.
— А где военный билет?
— Дома.
— Почему?
— По военному билету я гвардии старший лейтенант медицинской службы, а в МВД — целый майор внутренней службы!
Но зеки нас распознавали безошибочно.
"
"Когда в восьмидесятые годы царил ""сухой закон"", за водкой в Оренбурге выстраивались огромные очереди. Так вот, будучи «в форме», в них я ни разу не стоял. Обязательно находился какой-нибудь ""блатной"", который требовал ""пропустить командира"".
Однажды в райцентре на автовокзале меня чуть не зарезали.
Был зимний вечер, темнело. Стою себе, ожидая рейсового автобуса, покуриваю. И вдруг на меня прёт мужик с ножом! Я как-то не очень удачно нож у него выбил, но он мне полпальца чуть не срезал.
Шваркнул я мужика на снег, врезал пару раз под дых яловым сапогом. И тут он из-под шубы увидел зелёное галифе! И стал извиняться: ""Командир, прости, я тебя с вольным ментом спутал!"".
— А что, вольного мента валить можно?
— Да достали, падлы… Прости…
— Ты мне, сука, полпальца отрезал!
— Щас, братан, пока лабаз открыт, водки куплю, промоем..
Промыли.
Однажды на Мелгоре шёл после службы, уставший, домой.
Вдруг из кустов метнулась ко мне цыганка.
— Гражданин начальник! Помоги! Надо сына в Куйбышев, на больничку отправить… Вот, возьми…
И суёт мне платочек с пригоршней золота — там кольца, серьги, ещё какие-то цацки, грамм двести, а может, и поболее
Честно, у меня и мысли не мелькнуло всё это взять. Я даже не обиделся. Сказал: ""Спрячь, мамаша. Я твоего сына (не помню фамилию, что-то молдавское) и так в Куйбышев отправлю. Ему по показаниям положено…
Может, за это нас, советских ментов, и блатные уважали? Ещё в середине девяностых я мог в форме подойти в ресторане к раскипешившимся блатным, и успокоить.
А то и прогнать. И они меня слушались. А сейчас бы зарезали…
За таким отношением — десятилетия уважения к ""органам"".
Кто-то скажет, что здесь первичен страх перед «карающим мечом» государства. Возможно. Но и чисто человеческое уважение со стороны «блатных» к нам, «ментам», по большому счёту, тоже присутствовало.
Для иллюстрации — маленький эпизод.
