Сейчас как бы развернулась, как бы дала лорду по морде, чтоб у него мозги на место встали! Если бы только могла…
— Дядя дал время до завтра. Уже на закате все решится, — выдавила, получив в ответ гробовую тишину, которая продлилась лишь несколько секунд.
— Это хорошо, Ласкана, — тяжелые пальцы вновь опустились на спину и слегка вжались в ткань платья. — Тебе понравится быть нашей, ты не пожалеешь.
— А с чего вы взяли, что вы будете единственными претендентами?
На этот раз пришла моя очередь зубоскалить. С трудом, но вывернувшись из-под чужой руки, я повернулась и уставилась на лорда с некоторым превосходством.
Таким, на которое сейчас была способна, хоть и выглядело это, скорее всего, помято и неправдоподобно, как и моя самонадеянная ложь.
— Ты выберешь нас, Ласкана, — прорычал мужчина, делая широкий шаг навстречу и буквально вдавливая меня спиной в парапет. — Другого выбора у тебя просто нет.
— А вот завтра и посмотрим, ик!.. Эх, лучше бы поблагодарили меня, лорд, — взмахнув рукой, я покачнулась и инстинктивно схватилась за сильную мужскую руку.
— От такой беды вас оберегаю, и ни капли признательности.
— От какой беды, Ласкана? — Хьялберд неожиданно ловко накрыл мое лицо широкими ладонями, мигом высушивая остатки влаги на щеках, и притянул ближе к себе. — Нам без тебя беда, глупая. Звери нас задерут, если ты откажешь.
Пронзительный голос лорда слегка подрагивал, дав услышать за ним настоящее звериное рычание. Он словно вываливал на меня все самое тайное, страшное, то, что сводит его с ума с каждой минутой, застряв в голове и бесконечно звуча вновь и вновь.
Его руки не раздражали, а согревали, позволяя лорду без сопротивления притягивать меня все ближе и склоняться самому. Когда между нашими губами оставались считаные крупицы, я сгоряча вдохнула воздух, чувствуя послевкусие свежей травы, что мерещилась мне рядом с этими мужчинами.
Она слегка горчила, будила, напоминая о реальности происходящего, но ресницы опускались так медленно, так невыносимо долго, что я уже не чувствовала границы дозволенного, с трудом прошептав:
— Не надо…
— Можешь считать, что это я тебя поцеловал, — напомнив о нашем споре, сероглазый лорд накрыл мой рот своим, наполняя этим вкусом до верха.
Он больше не казался фантомом, он нахлынул, растекаясь магмой по замершим губам, заполнил собой все пространство и ударил в голову. Сердце под ребрами застучало сильно, громко, угрожая раздробить мне ребра, а воздух в легких горел, превращая все внутри в горстку пепла.
