Вся группа оштрафована на 500 долларов за простой и ошибки в съёмке, которую бы снял студент-первокурсник с первого дубля. У меня пиджак стоит больше, чем все декорации подвала вместе с вами. А у него от пара плечо начинает провисать. Так что за материальный ущерб, будьте добры.
Я закрываю за собой дверь. Затем открываю её снова. Просовываю голову в щель и добавляю:
– Скажите спасибо, что только за материальный ущерб. Моральный, он, как понятно, ещё дороже. Чао, тарантины.
На выходе из подвала меня догоняет Аристарх:
– Антон… Антон Геннадьевич.
Я хотел спросить про остаток гонорара.
– Чего?
– Ну, вы же мне не все отдали…
– А ты материал снял? Ты сказал, это день съёмок, а уже третий пошёл.
– Так я же съёмочной бригаде из своих плачу…
– Вопрос не в простое бригады, а в том, что материал должен был быть готов вчера ещё. Мне его сдавать послезавтра.
– Так вы же сказали… что… мы снимаем для фестиваля арт-хаус в Риге, я так думаю, что времени вполне достаточно или… – Аристарх снимает бейсболку и чешет голову.
– Для фестиваля, для фестиваля. Но у меня же партнёры-инвесторы. Я перед ними отчитываюсь. В общем, Аристарх, голову мне не морочь, а? Говорю, делай быстрее, значит, быстрее. Ты не забывай, мы же ещё хотели совместные проекты делать по твоим сценариям, помнишь, обсуждали на банкете?
– Да, да! Конечно!
– Вот. А если ты такую маленькую работу так долго делаешь, как же мы будем работать вместе? У меня начинают закрадываться… ну, ты понимаешь, да? – я открываю дверь и выхожу на улицу.
– Нет проблем, Антон. Клянусь, сегодня до вечера все отснимем, я только вот… – Аристарх надевает бейсболку обратно на голову и семенит за мной.
– Ну и чудно, – я дохожу до машины, сажусь на заднее сиденье и собираюсь открыть газету. Аристарх почтительно закрывает мою дверь и не уходит. Я поднимаю на него глаза:
– Антон, так как же с остатком-то быть? – говорит он.
Я опускаю стекло, пронзительно смотрю на него и произношу классическую фразу, авторство которой приписывают Борису Березовскому:
– Понимаешь, Аристарх.
Деньги были. Деньги будут. Но сейчас денег нет. Вот как снимешь всё до конца, приходи за расчётом. Поехали, – я трогаю водителя за плечо, и мы отъезжаем.
По дороге в ресторан я снова гоняю в «streat racing» на телефоне. Я играю уже девятую партию и в тот момент, когда моя машинка готовится установить новый рекорд скорости в одну минуту двенадцать секунд, мне звонит Вербицкий.
