Сказал, что наигрался в игры и теперь он хотел, чтобы у нас была настоящая семья, чтобы я родила ему дочь, похожую на меня, и сына, похожего на него. Конечно, я согласилась без колебаний. Так и зародилась наша семья.
Мама внезапно встала и пошла к кухонному островку в своей квартире-студио. Она достала вино из холодильника и повернулась ко мне, кивнув на бутылку.
− Тебе налить бокал?
− Да, не откажусь. Спасибо.
Пока мама доставала бокалы и наполняла их красным вином, я смотрела на нее и видела молодую девушку, без ума влюбившуюся в парня, который положил к ее ногам весь мир.
А потом растоптавший его. Мама подошла и снова присела рядом, передав мне бокал. Сделав глоток, она продолжила рассказ.
− Мы были счастливы ровно до твоего трехлетия. В твой день рождения мы покидали торговый центр после устроенного праздника. Мы были измотаны, но безмерно счастливы. Я уже была беременна Райаном. Все было прекрасно. Но потом, у самого выхода, мы встретили моего бывшего клиента и он недвусмысленно намекнул, что встретился бы со мной еще раз.
Тогда все и полетело к чертям. Дома Тим устроил мне истерику. Мои мольбы о том, чтобы он меня выслушал, пролетали мимо. Заверения о том, что я не спала ни с одним из своих клиентов, его тоже не убедили. Его главным аргументом было «раз ты не была девственницей, когда я на тебе женился, значит, ты была шлюхой». Тогда я поняла, что до этого старалась не замечать признаков его ревности. На меня засматривались много мужчин и каждый раз отец бесился, но держал себя в руках.
Но та встреча стала спусковым крючком и он слетел с катушек. Я продержалась с ним еще пятнадцать лет. Но делала это только ради тебя, потому что видела, что Райан растет таким же, как его отец, и я не уже ничего не могла сделать, чтобы спасти его. Только сейчас я понимаю, что своей терпеливостью только навредила тебе.
По щекам мамы снова потекли слезы. Она попыталась их сдержать, обмахивая глаза ладонью, но это мало помогало. Сделав еще пару глотков вина, мама снова заговорила.
− Тим все больше сходил с ума. Перестал выпускать меня из дома, пошел в эту отвратительную церковь и нас заставлял туда ходить.
− Но почему ты соглашалась?"
"− Мо, во-первых, я любила его и все еще надеялась, что если поступлю так, как он того хочет, у нас все наладится. Но от моей покорности, кажется, становилось еще хуже. Он практически запер меня в доме, я бросила рисование и занималась только детьми.
