Ее не смущало то, что это блюдо я любил и умел готовить во многих вариациях. Нет, она считала, что все должно быть по инструкции. Так что мне приходилось отвлекать ее поцелуями и странными вопросами о рецепте, чтобы добавить, например, мелко нарезанный пепперони.
Когда масса была добавлена на сковороду и прикрыта крышкой, а кофе разлит по чашкам, я стоял рядом со стойкой, на которой, болтая босыми ногами, сидела Мо.
— Итак, мы сегодня едем за моими вещами? — поинтересовалась она.
— Да. Вместе все быстро упакуем и вызовем доставку.
Не будем затягивать процесс.
— Почему ты так торопишься?
— Чтобы у тебя не было шанса убежать от меня.
Моника улыбнулась.
— Я и не собиралась.
— Мо, я никогда не знаю, чего от тебя ждать.
— Что это значит? — нахмурилась она.
— Детка, — ласково позвал я, погладив ее руку, — не заводись по пустякам. Тебе пора расслабиться и ловить кайф от замужества. Не жди от меня подвоха или своего провала. Этого не произойдет. А если произойдет, мы вместе это исправим. Ты мне веришь?
Она кивнула, делая глоток кофе.
Потом подняла голову и, немного сузив глаза, произнесла:
— Морган, у меня есть одно подозрение и я хочу, чтобы ты был честен со мной.
Я напрягся, но согласно кивнул.
— У меня есть подозрение, что после того, как мы с тобой расстались, кто-то словно нарочно отпугивал всех моих ухажеров. Куда бы я ни пошла, в какой бы клуб ни заглянула, мужчины всегда знакомились со мной, покупали мне выпивку и радостно откликались на продолжение знакомства.
А потом я, например, шла в уборную, и — бум! — мой ухажер либо испарялся, либо находил какие-то слабые отговорки. Но ни один из них не проявлял прежнего желания познакомиться поближе. В итоге я почти полгода провела без секса.
Я отошел от стойки, чтобы проверить омлет. Открыв крышку, я намеренно долго ковырял лопаткой блюдо, пытаясь прицепить на свое лицо маску безразличия.
— Морган? — позвала она.
Мне пришлось закрыть крышку и повернуться к ней. После ее вопроса прошло всего несколько секунд, а ощущение было, как будто я вечность настраивался на ответ.
— Мо, не понимаю, о чем ты говоришь.
Она еще сильнее прищурилась и слегка склонила голову.
— Знаешь, что во всем этом самое забавное?
— М? — спросил я, делая долгий — очень долгий — глоток кофе.
— А то, что через полгода все прекратилось, и мужчины снова стали хотеть меня. И снова предлагали ехать к ним домой трахаться. Как будто… как будто то, что их отпугивало, исчезло. Или… отчаялось.
