Искра хоть и не так радел о воинском мастерстве, как его батюшке того бы хотелось, но руку имел твёрдую и глаз меткий. Костерок сыпанул жаром, зашипел, но Замятня ничего не заметил. Язычки пламени начали лизать берёсту… Туесок был чудской работы, такой крепкий и плотный, что в нём воду можно было носить, не просочится… Огонь оказался проворней воды и скоро влез внутрь.
Харальд тянул Искру за руку – бежать прочь, тот не шёл: надо же посмотреть, как сработает своим умом изобретённое зелье, не подведёт ли?.
. И дождался. В костерке зашипел целый клубок рассерженных змей, а потом почти сразу облаком хлынул дым. Густой, зелёный и ядовитый.
Искра, дай ему волю, ещё задержался бы посмотреть, что будет с Замятней. Харальд не дал. Силой сорвал с места, подобру-поздорову бегом помчал прочь.
А у самого перед глазами так и стояла измазанная в грязи, расцарапанная рука Лейлы-Смаги и низка крупных бус, неведомо как удержавшаяся на тонком девичьем запястье: красные зёрна сердолика да жёлтый янтарь…
Наутро после добывания живого огня добрые люди ждут прихода в дом самого первого гостя.
И совсем не обязательно путешественника, одолевшего долгий путь: просто соседа или знакомого, по делу, без дела ли вступившего на порог. И хорошо, если окажется он честным домостроителем, из тех, что и добра умеют нажить, и в семье лад завести, и Правдой не поступиться. Первый гость после Корочуна не своей волей идёт, его Боги ведут, даруя знамение, каким будет год.
Вовсе беда, если постучится в калитку злой норовом человек, у кого и достаток мимо рук уплывает, и в доме вечный разлад, и с языка худое слово без задержки слетает!..
Оттого в самое первое утро люди первым долгом собирают праздничное угощение и спешат с ним в гости, стараясь приманить удачу под дружеский кров. Радостно, когда удаётся помочь благой воле Небес. Ну а если Мать Лада, Хозяйка Судеб, и надумает кого-то предупредить о будущих неудачах – уж верно, сумеет Она послать дурного гостя вперёд доброго, как бы споро тот ни скакал…
Искра с Харальдом, державшиеся по обыкновению вместе, уже съездили и в кремль, и в большие купеческие дома, где поместились коротать зиму прибывшие из Ладоги датчане – бывшие пленники, отпущенные по замирению.
Дело молодое: парни колобродили всю ночь, да и теперь ещё никому спать не хотелось.
